— Да бля! Да, Тимур заплатил за нее! Больше, конечно, списал мои долги, но и сверху подкинул.
— И как себя чувствует отец, продавший юную дочь? — холодно интересуюсь я, кидаю бычок на пол и тушу его ботинком.
— Ой, не надо делать из меня уебка. Она сама перед Тимуром задницей крутила. Да и отдав ее ему, я сделал только лучше. Тимур не последний человек в этом городе, всегда при бабках. А эта блядская натура сбежала от него.
— Во благо, значит, все, — констатирую я, выдыхая. — Что за животное ты такое?
Вопрос, сука, риторический.
— Хотя даже животные с детьми так не поступают. Ты же психику девочке сломал. А она у тебя красивая, умная, добрая. А ты из-за дозы и долгов подложил ее под мужика. Стоило оно того?
Вопрос снова риторический.
Вынимаю из кармана шприц, сбиваю пальцами колпачок и с размаху втыкаю иглу мужику в ногу, опуская палец на поршень.
— Эээ, ты чего? Что это? — начинает дергаться мужик.
— Будешь дергаться – это окажется в тебе, — спокойно отвечаю я. — Ты моральный урод и отброс общества, гниющий мусор, и мне уже плевать на тебя.
Вопрос в другом: кто такой Тимур и как его найти?
— А, ты не знаешь – так и я не знаю. Давно не видел его.
— Окей, все, что знаешь про него, — киваю.
— Да ничего я не знаю, — отмахивается. А это ложь. Гнилая тварь боится, что некий Тимур потом его закопает.
— В шприце то, что ты так любишь, за что продал душу и человеческий облик. Здесь чистейший «Бодрый». Несколько доз. Ты кайфанешь последний раз. Знаешь, что тебя ждет после такой дозы?
Кивает – знает.
Ошибочно полагать, что наркоманам не страшно сдохнуть. Страшно. Всем страшно.
— Так вот я вколю в тебя это, если ты не скажешь мне правду. Степень правды буду определять я. Спрашиваю еще раз: кто такой Тимур?
— Тимур – это Бай. Не поверю, что ты не слышал.
Бай… Задумываюсь. Да слышал, в принципе. Мне уже ничего не нужно от этого отморозка, я знаю, кто такой Бай и как его найти.
— Ты реально веришь, что наркоторговец и содержатель борделей принес твоей дочери благо?
— Да, а что ее ждало со мной? Скурвилась бы.
А так трахалась бы с одним мужиком, которому для нее ничего не жалко.
Не выдерживаю. Размахиваюсь и ломаю ублюдку челюсть. Он отлетает, падая со стула. Скулит, зачем-то закрывая голову руками. И мне хочется добить его. Но…
В его ноге так и остается торчать шприц.
— Сделай одолжение, вколи в себя эту дурь сам, последний раз, — говорю ему я. — Иначе после того, как я подробно узнаю, что с ней делал Бай, я тебя прирежу, как собаку.
