В феврале этого года он встречался с адмиралом Канарисом и главнокомандующим сухопутными войсками генерал-фельдмаршалом Вальтером фон Браухичем. Они обсуждали подготовку нескольких сотен бойцов и командиров, ядра украинской армии, союзной вермахту.
Михаил начинал догадываться, что абвер хотел умышленно накалить ситуацию, а потом разрешить ее в свою пользу всеми способами, доступными на тот момент. Или же немцы все еще выбирали, на кого опереться в борьбе с Советским Союзом? Не исключено, что они просто старались набрать как можно больше компромата на обе стороны конфликта, чтобы иметь возможность шантажировать любую из них, угрожать ей, а то и прижать ее как следует в случае необходимости.
Борович вышел на улицу и стал обходить груды битого кирпича, высившиеся прямо на тротуаре. Вечер стоял теплый. Где-то на востоке раздавалась глухая канонада.
«Уже далеко», – подумал он и полез в карман за сигаретами.
Тут-то Михаил и услышал разговор двух мужчин, который заставил его замереть.
Они тоже стояли возле автобуса, только с другой стороны.
Голос одного он узнал. Это был человек из штаба Мельника, один из его специальных порученцев. Кажется, среди своих его звали Соколом. Человек, преданный своему лидеру, верный его идеалам. Других в ОУН (м) просто не было.
А вот кто был другой?
– Я не понял, – проговорил Сокол. – Ты его откуда знаешь?
– Говорю же, служили мы в давние времена в одном полку. Борович его фамилия.
Я из-за него чуть на каторгу не пошел. Хорошо, что уже семнадцатый год был, и мне с солдатиками удалось побрататься. А то не стоял бы сейчас перед тобой.
Юровский! Борович стиснул зубы, с силой сжал кулак и сломал сигарету, которую так и не прикурил. До боли знакомое «говорю же», пошлая интонация, когда этот фрукт тянет букву «ю».
Он опять нагло и беспардонно врал. В 1917 году Борович с Юровским не встречались. Этот проходимец исчез еще в четырнадцатом. Потом о нем никаких слухов больше не было.
– Ну и что ты хочешь? – хмуро осведомился Сокол.
– Проверить надо, выяснить, что он за птица, – зловещим голосом ответил Юровский. – Его солдатики, особенно большевички, очень любили тогда. Именно такие мерзавцы, как он, потом революцию и устроили.
– Так ты думаешь, он красный, что ли? Ошалел? Борович в Кракове диверсионные группы готовил для заброски в Советский Союз. У него это очень хорошо получалось.
