Сколько их тут было? Тридцать, сорок, пятьдесят? Винтовки, пара автоматов, несколько ручных пулеметов, может, и пара станковых. Наверняка немного гранат, в том числе и противотанковых.
Но ведь все это вооружение было предназначено лишь для того, чтобы застава могла выдержать полноценный бой в течение пары часов, никак не больше, пока не подойдет подкрепление. Но отбиваться несколько дней!..
Они давно проехали линию границы, но все равно то тут, то там встречали следы ожесточенных боев. Вот еще несколько тел. Эти уже не в пограничных фуражках.
Тут немцев встретили самые обычные пехотинцы.
Чего они хотели добиться, занимая позицию в кустарнике на краю дороги? Опрокинутый «максим», маленькая пушка-сорокапятка, раздавленная гусеницами. Немцы еще не убрали два своих танка и три бронетранспортера, которые красноармейцы расстреляли в упор из этой пушки. Остается только догадываться, сколько немецких солдат полегло при штурме этой позиции, наскоро занятой советскими бойцами.
Борович понимал, что эти ребята уже ни на что не рассчитывали.
Он видел далеко не первые следы таких вот коротких боев, которые вовсе не были бессмысленными. Солдаты видели, что враг напал на их Родину. Они встречали его, где и как могли, с оружием в руках. Красноармейцы знали, что погибнут здесь, но сражались, потому что не могли поступить иначе. Не по приказу, а по велению сердца. Погибнуть, но убить как можно больше врагов. Каждый иноземец, погибший здесь, не пройдет дальше по твоей земле. Вот и весь смысл. Простой, жестокий, страшный, которого не могли понять немцы со всей их логикой и правилами ведения войны.
Но и на эти правила Борович тоже нагляделся. Вот село, сожженное дотла. Кое-где еще торчали печные трубы, но чаще и они были разбиты в кирпичное крошево. Видимо, немецкие танки основательно утюжили тут все.
Тошнота подкатывала к горлу Михаила, когда он видел тела женщин и детей, раздавленные гусеницами, сожженные огнеметами, просто изрешеченные пулями. Запекшаяся кровь смешивалась с пылью и землей.
29 июня колонна ОУН вошла во Львов.
Теперь Борович понял, для чего нужен был этот «Мерседес», который тащился в их колонне по разбитым дорогам. Бандера и Стецько въезжали на нем в город. Глупо было бы надеяться на приветственные выкрики из толп восторженных горожан, встречавших своих героев.
Город местами еще горел, некоторые улицы были завалены битым кирпичом. Немцы останавливали колонну раз, наверное, двадцать. Каждый раз с патрулями или офицерами СД общался майор Нотбек.
