Он даже имел приказ использовать в своих интересах Стеллу Кренцбах, ведущую сотрудницу агитационного отдела штаба ОУН.
Ночь была самая подходящая, безлунная и ветреная. Длинный гауптштурмфюрер и пехотный майор остались на наблюдательном пункте, оборудованном в передней линии немецкой обороны. Из окопа боевого охранения Боровичу вместе со своими людьми предстояло проползти около четырехсот метров.
Они оказались очень тяжелыми. Большая часть пути проходила по низинке, еле заметной, но изрядно мокрой после вчерашних дождей.
А еще там были мины. Поэтому немцы послали в помощь группе УПА двух саперов. Те проложили тропу, махнули рукой и отправились к своим.
Вперед поползли Коля Савченко и Степан Акулович. Стелла лежала рядом с Боровичем и прижималась плечом к его бедру. Женщина боялась, но всеми силами старалась скрыть это.
Михаил повернул голову, попытался вглядеться в темноте в ее лицо. Потом он погрозил ей пальцем и пополз вперед. Стелла поступила так, как Борович и инструктировал ее.
Она выдержала интервал в метр и двинулась следом за ним.
«Я ведь ползу по своей земле», – подумал Борович, и это понимание наполнило его теплом.
Он на миг остановился и понюхал землю. Ему казалось, что она и пахла здесь совсем по-другому, не так, как в Польше или в Германии.
«Прошли три долгих, невероятно тяжелых года. Теперь враг откатывается назад. Наши войска наносят ему удар за ударом, выходят к государственной границе. Ясно, что останавливаться там они не будут ни на минуту.
Надо добить фашистского зверя в его собственном логове, загнать хищника туда и там уничтожить, раздавить без всякой пощады!»
Тут парни, ползущие впереди, остановились. Борович приподнял голову и тоже замер. Тут же в ногу ему ткнулась головой Стелла. Савченко и Акулович обучение проходили не у него, но за эти дни он успел убедиться в том, что бойцы они опытные.
Михаилу очень хотелось закурить, но делать этого было пока нельзя. Такой запрет останется в силе до того времени, когда наступит день, и над головами людей зашумит еловый лес.
Запах папиросного дыма разносится далеко. Он способен погубить не только самого Боровича, но и всех его людей.
В голове Михаила снова промелькнула шальная мысль о том, что хорошо было бы выйти прямо на своих. Мол, здравствуйте, товарищи! И все проблемы сразу кончатся!
«Нет, друг, шалишь, – подумал Борович и вытер лицо мокрым рукавом телогрейки. – Черт! Зря я это сделал. Теперь так и буду грязным.
