Всё это говорил уже как будто и не он — будто кто-то за Лазовского совершенно мёртвым голосом произносил ненужные ему самому слова.
— Ну почему же… Если Игорь — убийца, он опозорил семью. Все ясно и понятно…
Я медленно выдохнул.
— Где сейчас тетрадь?
— Здесь, — сказал Лазовский и, дрожащими руками расстегнув портфель, извлёк потрёпанную тетрадь.
Он положил её на стол, как святотатец кладёт краденую святыню. Я взглянул на неё, потом на Лазовского. Он сидел, потерянный, опустив плечи, словно вынули у него хребет.
— Это моя кровь, — выдохнул он. — Мой сын. Но жить с этим я не могу. Таить, хранить… охранять? Лучше сказать всё. Даже если самому страшно.
Я полистал тетрадь, и брови поползли вверх, а волоски на затылке шевельнулись, как у охотничьего пса на холке в предвкушении добычи.
Все сходится, это действительно что-то вроде дневника убийцы. Даже рисунки есть, где начертано вырезанное человеческое сердце.
В кабинете как будто стало ещё темнее — или в этой тетради жила сплошная тьма.
— Где сейчас ваш сын?
— У него тренировка в ДЮСШ…
* * *Я взял Погодина, и мы направились прямиком в боксерский зал ДЮСШ.
Вошли внутрь через небольшую оградку, а дальше через деревянную дверь.
Гулкие стены, чугунные батареи, деревянные лавки по периметру. В воздухе запах вонючих кед, как и положено в советском спортзале. Кожаные мешки, тяжёлые, вмятые от ударов, качались на потемневших цепях.
В зале мельтешили подростки лет четырнадцати-пятнадцати — занимались боксом: лапы, работа с тенью, у двоих шел спарринг на ринге.
Гул голосов, удары по мешкам, свист скакалок.
Я вошёл, а Федя остался у двери. Притаился, прикрывая выход.
— Жди здесь, — приказал я. — И поглядывай в оба. Следи и за улицей тоже.
— Думаешь, у него могут быть сообщники? — нахмурился оперативник, ощупывая полу пиджака, под которой скрывался пистолет в кобуре.
— Если и есть, то не в спортзале… Так, на всякий пожарный… Если что — стреляй.
— По ногам? — сглотнул Федя.
— Лишь бы не убить, — коротко кивнул я. — Живым нужен.
На другом конце зала, у доски с расписанием тренировок, стоял Игорь Лазовский. Высокий, в спортивной майке, обтягивающей торс, в тёмных тренировочных штанах. Гладко причёсанные волосы отливали сталью, взгляд уверенный и холодный, как у матерого тренера. Хотя для профессионала он ещё молод.
А для хладнокровного убийцы?
Я подошёл не спеша, делая вид, что заглянул по пустяку.
— Игорь Леонтьевич, — позвал я дружелюбно. — День добрый… Надо бы перекинуться словом.
