Раздражение от истории с Ксюшей никуда не подевалось, засело глубоко в сердце и отдавалось каждый раз, когда он хотел вспомнить лицо Арины и согреться ее улыбкой.
– Она не звонила? – спросил Макс. – Не искала меня?
– На твой телефон ничего не приходило.
– Понятно. – усмехнулся Макс.
Он глянул на столик, увидел воду и только тогда понял, что в горле ужасно пересохло.
– Да, сейчас, – заторопился охранник, угадав по взгляду босса, что тому нужно.
Он сорвал крышку с полулитровой бутылки и вернулся к кровати.
Макс заметил в его руках трубочку розового цвета, которую тот ловко закинул в горлышко. Макс скривился и зубами вырвал чертову трубочку, когда охранник наклонил к нему бутылку. Он выплюнул пробку куда-то на пол и сделал несколько глотков прямо так. Правда, облился.
– Мне нужно поговорить с братом, – сказал Макс.
– Я принесу телефон. Он завтра прилетит, уже подготовлен рейс и все меры безопасности.
– Не нужно ему сюда.
– Ты же его знаешь: если он решил, что прилетит, значит, прилетит.
– А как мама? Светлана Сергеевна…
– Она тоже пока не знает.
– Это хорошо.
– Вадим так решил. Ей сказали, что тебе пришлось быстро уехать, что связаться с тобой пока нельзя. Она переживает…
– Но меньше, чем если увидит это. – Максим махнул ладонью, показывая на свое тело. – Я не покажусь ей в таком состоянии. Пусть думает, что я в другой стране… или что вы там ей сказали…
– В Сербии.
– Пойдет. – Макс кивнул. – Дай мне название сербского города, пару улиц и прогноз погоды.
Я позвоню ей после Вадима.
Только надо что-то сделать с голосом. Он хрипел и звучал, как тачка, которая доживает свой век на свалке металлолома. Он снова отпил из бутылки, откашлялся и попробовал произнести хоть что-то ровным тоном. В крайнем случае, можно будет списать на усталость.
– Макс, тут еще один момент… – Охранник замялся, подбирая слова.
Максим повернул к нему голову, хотя начинал чувствовать, что переоценил свои силы.
Два звонка он вряд ли выдержит, внутри как будто рубильник щелкнул – «вкл»-«выкл».
– Какой еще момент?
– Та девка…
Слова охранника утонули в возгласах. Из-за двери вдруг донеслись чужие голоса – глухой мужской и звонкий женский, стремившийся и вовсе сорваться в крик.
– Да отпусти! – донесся смутно знакомый голос. – Мне врач сказала, что можно! Идиот!
Что-то звякнуло, ударилось, и дверь, наконец, снова распахнулась.
