Вот, что зелье чудотворное творит, у Костика с тройной дозы, вообще, должен быть улёт!
Он ни в малейшей степени не отрицает моих прав на его тело, принимает любые ласки, нежные и не очень, так, как и полагается простому смертному от богини. Что и говорить, о том, что половины его обнажённого тела мне мало, жажду целиком. Я сегодня такая смелая и креативная, как никогда! Развязываю мягкий широкий пояс свободных брюк, вытягиваю его из них, а потом, заведя ладони между тканью и его горячим по-мужски плоским животом, спускаю вниз, да ещё и приговариваю,
— Вот так-то лучше, мой милый! Так гораздо лучше, хочу тебя целиком, — и не забываю ласкать и касаться всего того, что мне дорого.
Костик что-то пытается ответить, но я быстро поднимаюсь и касаюсь подушечкой указательного пальца его мягких, чувственных губ,"
"— Тсс! Милый, помнишь наши правила? — он сразу вспоминает и, молча сжигая потемневшим взглядом, пропускает мой пальчик в свой рот, плотно обхватив губами, — ох, как щекотно, как горячо, становится горячо везде! А он не спешит вернуть его, обволакивая плотным кольцом, лишь немного подвыпускает, гоняя туда-сюда, имитируя несколько другой акт, отчего яркие молнии пронзают меня сверху вниз в предвкушении большего.
Потом неохотно освобождает, отчего влажному пальцу становится холодно и неуютно. Затем нежно проводит ладонями под бретелями бюста в явном желании от него избавить, но ведь игра только началась, а значит, рано, да и будет это сегодня посложнее… Кажется, была идея пошалить? — но-но, дорогой мой, руки!
Он послушно привычно, но с явным сожалением, убирает их за спину, а я усложняю правила.
Строга,
— За голову, любимый, и только так! Сегодня я желаю так! — я ж богиня, почему бы и нет! Могу поиграться с тем, кого так хочу в любую игру! Главное, чтобы ему тоже было интересно.
Костя удивлённо, но беспрекословно заводит руки за голову, сцепив пальцы в замок, отчего атлетичный торс становится ещё красивей, теперь особенно чётко заметен контраст талии и широкого разворота плеч, мощь бицепсов, а под кожей по бокам симметричным веером передние зубчатые мышцы.
Мой Аполлон открыт и доверен, делай, что хочешь. И я делаю, что хочу! Очень хочу!
На уровне соска, слева ближе к рёбрам кожа немного светлее и так нежна, что невозможно не оставить поцелуй, но я хочу такой, чтобы успеть полюбоваться им, значит, очень крепкий, очень чувствительный засос, сопровождаемый ласками моих смелых рук, ударами сердца на моих губах и его рваным вздохом.
