Только не от Кости,
— А у нас уговор, пока он молчит и не дёргается, богине ничто не угрожает, — разгибаюсь в недоумении, — а теперь молись! Можешь самой себе! — и Бартоломео, а это именно он и ответил, в мгновение ока вытаскивает из-за пояса что-то узкое и блестящее и, почти не целясь, отправляет в меня!
Глава 34
Это оказывается стилет! Тонкий, красивый, элегантный с изумительной тонкой работы крестовиной, инкрустированной камнями. Наверняка драгоценными.
Как я могу разглядеть подробности? Да очень просто: эта красивая штука торчит из груди Костика! Вовремя я его освободила! Лучше бы мне не спешить так.
Любимый, завидев опасность, среагировал моментом, откуда и силы взялись, умудрился мгновенно оттолкнуть меня себе за спину. От неожиданности я упала, хотела тут же подскочить и возмутиться, но не успела, всё произошло слишком быстро, Костя начал оседать следом за мной.
И вот теперь я ползаю вокруг него на коленях в глубоком шоке, вокруг публика, разделившись на два лагеря, неистовствует, приближённые Бартоломео окружили его стеной и защищают, а большинство стражи перешли на сторону наследника, а может и на мою, я же богиня!
Только, какая я богиня, если мой любимый лежит с клинком в груди, и даже во мраке подземелья дураку понятно, что рана смертельна, а Великая Дадиан размазывает слёзы и ничего не может поделать! Тут ещё Барт подливает масла в огонь,"
"— Без паники! — осаждая противников, — это никакая не Наисветлейшая, а простая ведьма, самозванка! Она сама создала иллюзора моего племянника и хотела с его помощью захватить трон!
Народ начинает сомневаться, на меня оглядываться недоумённо, но что я могу поставить против его слова? Только своё без подтверждения делом, а он может всё, у него в руках власть, но предпочитает поиграть в великодушие,
— Сейчас убивать не будем! Что ж мы звери, что ли? Просто оставим их тут на ночь, даже фонари дадим.
А на рассвете вернёмся, и если она совершит чудо, я так и быть, признаю свою неправоту. Но уверяю, на утро нам понадобятся дрова для костра на главной площади, чтобы сжечь ведьму.
А виселица так и останется пустой, потому что к рассвету иллюзор умрёт, не ходи к гадалке.
После своей коронной речи, Бартоломео идёт прочь не оглядываясь, демонстрируя, что со мной ему всё ясно и не интересно. Свита и прихвостни семенят следом, несколько сомневающихся бросают взгляды сожаления, и мы с Костей остаёмся одни. Напоследок слышу только скрежет замков и засовов в двери.
