Приседаю рядом, может быть повезёт, и он ещё дышит? Старик лежит в неестественной позе: руки вывернуты локтями вовнутрь, потом, приглядевшись в потёмках, понимаю, что не руки, это голова свёрнута почти на сто восемьдесят градусов, значит, щупать пульс нет смысла. Душа разрывается, совсем недавно, он, прижав меня к себе, напутствовал, волновался! Его пытливый немного насмешливый невероятно проницательный взгляд в памяти навсегда. Сколько же жизни, кипучей энергии было в этом человеке совсем недавно!
Эх, вот бы Жюстинино зелье работало подольше, и тогда ещё вопрос, кто кому шею бы свернул.
Да и так предполагаю, что не просто так далась победа врагам.
Какой ещё кошмарный сюрприз впереди? Самый ужасный?
— Берти! — запинаюсь за всё подряд, пробегаю в нашу общую спальню. Натыкаюсь на поваленные стулья. Темно, скорее интуитивно, чем зрением, чувствую, вроде как человек на постели. Он, конечно же он! Больше некому! Ничком.
Руки над головой стянуты верёвкой, — Костя!
Зажигаю светильник, на негнущихся ватных ногах подхожу ближе… и вспоминаю сон!"
"Всё, как под копирку. Разодранная надвое рубаха, держится только за счёт пояса брюк, спина открыта, почти наполовину — это кровавый сгусток без кожи. Концы светлых волос, откинутые в сторону, побурели, пропитавшись кровью. Хоть бы только был жив! Подношу светильник к лицу, на виске кровоподтёк. Значит, прежде чем скрутить и сотворить пытку, оглушили.
Камнем наваливается весь ужас случившегося! Что делать? Только бы не то, что страшнее всего!
— Любимый! Ответь, что-нибудь! Дай хоть знак! — реву. Где-то был нож для вскрытия писем, нахожу наощупь в бюро, перерезаю верёвки, невольно дёргая тело. Надо бы перевернуть его на спину, чтобы понять. Да как? Вся она — живая кровоточащая рана! Вдруг слышу стон, — слава Богу! — милый мой, всё поправимо, только не умирай! Слышишь, не умирай! — не реагирует, похоже, он не здесь…
Пока гоняю, какими подручными средствами помочь делу хотя бы временно, из прихожей прилетает сдавленный вопль Пеппе, а я и забыла про старика! Потом последний пронзительный резко обрывающийся стон Роба.
Торопливые шаги, заминка, слышу, как охает, наткнувшись на мёртвого Джакопо,
— Принсипале! Вы живы? — да, какое там! Старческие всхлипы.
