Когда слуги натащили достаточно, выбираю всё что нужно и благословляю так же, как стол в доме Матео, и Валерии настрого приказываю,
— Только эти приборы, никаких других! Мыть будешь своими руками, протирать своим полотенцем, хранить у себя под надзором и пищу контролировать тебе придётся!
— Богиня, это был яд? — у королевы глаза на лоб, вот наивная, ещё только дошло! — кто? Что делать?
— Осторожней быть! — у меня свой вопрос, — король давно с наследником не встречался?
— Три месяца назад Роберто приезжал в Саленсу, с тех пор не был.
Ригондо уже не здоровилось тогда, поэтому хорошего общения не получилось.
— Ясно, лечитесь… — что с них спрашивать, ни тот, ни другая иллюзора не разглядели, не до этого было."
"Когда уже собираюсь уходить, и так часа два не меньше провела во дворце, двери королевской опочивальни распахиваются безо всякого предупреждения, слуги так не заходят. Влетает стремительной походкой мужчина с длинными распущенными волосами очень похожий на короля и на Берти, делает несколько быстрых шагов и валится передо мной на колени, лбом в ковёр,
— Наивеличайшая Дадиан, позволь облобызать твои ноги за спасение брата!
— Бартоломео?
— Он самый, — поднимает голову, и я, с трудом удержавшись, чтобы не ахнуть в голос, гляжу.
Мужчина насколько прекрасен одной стороной лица, настолько уродлив другой! Справа — это почти что мой Костя, только старше, ему примерно сорок пять или около того. А слева, то, что я сразу не заметила, было скрыто под волосами! Огромное родимое пятно, чёрное выпукло-бугристое, волосатое наползает со лба, захватывает глаз так, что теряется бровь, и стекает грязной смолью на скулу, щёку, прихватив уголок рта, на подбородок, оканчивается в шейной складке.
Барт мгновенно считывает моё смятение, и отвечает с ухмылкой, которая выглядит зловеще,
— Не пугайтесь, богиня, я могу вот так, — резко поворачивается правой стороной, пряча уродство, но проницательный холодный взгляд успел просканировать меня до мурашек.
Прокололась! Я тупо прокололась! Всего один миг, он меня испытывал, а я была не готова! Собралась быстро, но одно мгновение страха, всё-таки, было. Пытаюсь выправить ситуацию,
— Эпидермальный невус — неприятное зрелище, и только… Можешь поворачиваться, как угодно. Тут Бартоломео на какой-то момент теряет интерес ко мне, а я замечаю как в его синих, таких же ярких фамильных глазах Гаурелли пробивается теплота. С чего бы?
Тут, наконец-то отмирает Валерия.
