И каждый понял, что имеет в виду адмирал дер Ваатерс.
А потом прозвучал голос Дорофеева:
— Андреас Оливер Мерса!
И я сделал шаг вперед.
— У вас есть последняя возможность отказаться от принесения присяги, претендент. — Никогда до и никогда после капитан не говорил со мной настолько жестко.
— Я не хочу отказываться. — Ума не приложу, как я ухитрился избавиться от „э-э…“, но я избавился, поверьте. Повернулся к строю и, глядя ребятам в глаза, четко произнес присягу, текст которой не забуду до конца жизни…»
Из дневника Андреаса О.
Мерсы, alh. d."
"— Рюмку бодрящего, синьор?
— Э-э…?
— Бедовка? Ликер? — дружелюбно уточнил бармен. И чуть наклонился, обеспечивая между собой и сидящим у стойки алхимиком «интимное» расстояние. — Вы впервые на Кардонии?
— Э-э… да.
— В таком случае, рекомендую попробовать слэк — приотский коричный ликер. Гарантирую — вы никогда его не забудете.
Учитывая, что как раз сегодня Мерсе уже довелось пережить один незабываемый опыт, предложение бармена выглядело своевременным: раз занялся открытием неизведанного, почему бы не продолжить? К тому же Хасина тепло отзывался о шестидесятиградусном ликере, назвав его «одной из лучших смазок для внутренностей», которые ему доводилось пробовать, и предлагал присоединиться к дегустации, но Энди смутил горящий напиток.
— Решились?
— Только кофе, — промямлил алхимик. И почему-то затеял оправдываться: — До полудня предпочитаю обходиться без крепких напитков.
— Хорошее правило, — равнодушно отозвался бармен, отворачиваясь к турке.
— Мой капитан — человек строгих правил.
— Сочувствую.
— Я случайно зашел к вам. Сегодня э-э… мне довелось вынести нечто ужасное — меня бросили за решетку.
— Вы сбежали?
— Бабарский спас, — махнул рукой Энди. — Но я э-э… провел в участке всю ночь.
И вдруг подумал, что он практически каторжанин.
— Вчера многие упились, — поддержал тему бармен. В заведении было пусто, и разговор казался единственным спасением от скуки. — А все из-за фейерверка.
По залу начал расплываться аромат кофе.
— При чем тут фейерверк? — нервно осведомился Мерса.
— Красиво получилось, людям понравилось, — объяснил бармен. — А когда людям что-то нравится, они идут сюда. А после — в полицию.
— Ну… Э-э… Вам виднее.
— Ты, кстати, не знаешь, что за инопланетники устроили фейерверк? — Бармен выставил чашку. — Я слышал — лингийцы.
— Не знаю, — твердо отрезал Энди. — Я тоже был зрителем. С набережной смотрел. Мне понравилось. — Глоток обжигающего кофе. Кашель. — Я — бахорец.
