— На губах медикуса заиграла сентиментальная улыбка. — Иногда, разглядывая рассыпанные по ночному небу звезды, я испытывал странное щемящее чувство. Необъяснимая тоска охватывала меня в те мгновения, и мне казалось, что я потерял нечто необычайно важное, нечто дорогое. Я не сразу понял, что, глядя на звезды, я чувствовал себя чужим, что человеки не родня мне, и где-то далеко-далеко, в бескрайних просторах Пустоты, скрывается мой настоящий дом. — Хасина выдержал многозначительную паузу, во время которой сделал пару больших глотков вина.
— А затем я узнал, что не могу иметь детей от ваших женщин и ко мне не прилипают пикантные недуги. Согласись, Мерса, это весомое основание считать себя не таким, как все.
— И ты стал медикусом на „Амуше“… — пробормотал я, подразумевая, что это весьма невысокая должность для тайного агента, но не был понят.
— Да, стал медикусом, — важно ответил Альваро. — Что не так?
— Я думал, твоих э-э… родичей заинтересуют наши изобретения, политика, власть…
— Этими вопросами занимаются другие агенты, — успокоил меня Хасина.
— Моя же цель — техническое изучение человеков.
— Зачем? — выдал я совсем уж идиотский вопрос.
— А зачем ты изучаешь алхимию?
— Э-э… в научных целях.
— Еще подсказки нужны?
Я решил, что нет — не желал выслушивать ехидные замечания медикуса. Хотел закончить разговор, однако не мог не поинтересоваться:
— Альваро, для чего ты выдал мне свою тайну? Мы ведь едва знакомы.
— В познавательных целях, — не стал скрывать Хасина. — Хотел увидеть твою реакцию.
— И как?
— Ничего интересного, Мерса, ты стандартно ошарашен и не знаешь, как себя вести.
Ответ, признаться, меня покоробил. Особенную неприязнь вызвала правота медикуса: я действительно находился в некотором затруднении, но это ведь не повод хамить, правда? И потому я попытался огрызнуться:
— А мессер знает о твоем происхождении?
— Конечно. — Хасина помолчал и добавил: — Мессер сказал, что высокая цель налагает на меня большие обязательства, и если я хочу с блеском исполнить миссию, то должен стать лучшим медикусом Герметикона.
— Еще одна пауза. — Я стараюсь.»
Из дневника Андреаса О. Мерсы, alh. d."
"— Давно я так не смеялся, — тоненько захихикал Бабарский, утирая выступившие слезы. — Вам, ребята, нужно билеты на свои диалоги продавать. Или в цирк завербоваться. Хотя в цирке высокий травматизм.
— И все равно я против телесных наказаний, — упрямо заявил алхимик. — Против!
— На моей памяти мессер никого не порол, — заметил Бедокур.
