И только этот вопрос мог разрушить несокрушимую башню под названием «Я хочу!», потому что желания Лилиан были для Помпилио важнее собственных.
«Вдруг она меня возненавидит?»
«Вполне возможно, кстати».
«Из-за какого-то щенка?»
«Из-за мужа».
Незадача…
Что делать? Улететь? Опять скитаться по Герметикону, глуша тоску приключениями? Скрыться от Лилиан? А от себя? Получится?
«Я сделаю так, как ты хочешь, — прошептал „Улыбчивый Ре“. — Решай!»
Бамбада не торопила и не торопилась. «Улыбчивый» признавал, что решение должен принять хозяин, и просто напомнил, что готов.
На все готов. Он был создан для достижения цели, душевные переживания у него отсутствовали.
Помпилио захлопнул крышку, перевел взгляд на маяк, по которому ползали рабочие, и позвал:
— Теодор!
— Накрывать завтрак? — мгновенно отозвался стоящий за спиной Валентин.
— Я не знаю, что мне делать.
Камердинер догадывался, что мучает адигена, но советовать в столь тонких материях не рисковал.
— Возможно, небольшая прогулка поможет вам развеяться, мессер?
— Я только что отослал «Амуш».
— Море — идеальный фон для размышлений, а яхта все еще в вашем распоряжении, мессер, Бабарский арендовал ее до конца недели.
Волны, солнце, безбрежный простор, одиночество и возможность не спеша все обдумать.
— Пожалуй, ты прав, — кивнул Помпилио, поглаживая полированную крышку ящика.
— Да, мессер.
— И насчет завтрака тоже.
— Уже иду, мессер.
— Теодор!
— Да, мессер?"
"— Теодор, мой роман с Этель себя исчерпал, — сообщил дер Даген Тур.
И поджал губы.
Валентин ожидал заявления чуть позже, перед отъездом с Кардонии, но все равно не удивился:
— Да, мессер.
— Подарок у нас есть, так что позаботься о цветах. Какие она любит?
— Розы.
— Не скупись.
— Разумеется, мессер.
— Это все.
— Да, мессер.
— Ты свободен.
— Да, мессер.
Валентин отвесил легкий поклон, но не пошевелился. Теперь он точно знал, что продолжение последует.
— После длительных размышлений я пришел к выводу, что все-таки люблю Лилиан и хочу на ней жениться, — произнес Помпилио, постукивая пальцами по крышке ящика с бамбадой.
— А это возвращает нас к необходимости убить Фредерика.
— Прекрасная мысль, мессер, — одобрил Валентин. — Займетесь этим теперь или дождетесь окончания переговоров?
— Об этом и думаю, — признался Помпилио, капризно выпячивая губу. — С одной стороны, гибель каатианского посланника внесет оживление в непростые дискуссии.
— Совершенно согласен, мессер.
