— Как думаешь, что случится раньше: я доведу число повторений до тридцати, сдохну или избавлюсь от проклятого кресла?
— Зависит от того, сколько вы готовы поставить, мессер.
Помпилио рассмеялся и вытер поданным полотенцем пот.
— Бабарский приходил?
— Еще нет, мессер.
— Значит, результатов у него нет… — Террористы по-прежнему неуловимы, в противном случае ИХ не замедлил бы похвастаться.
— Ну и ладно: фейерверк удался, всем было весело.
— Совершенно с вами согласен, мессер.
Впечатления от ночной прогулки у Помпилио остались самые положительные. И от продолжения веселья в компании Этель — тоже. Поспать, правда, удалось всего три часа, но это дер Даген Тура не смущало.
— Я хочу на свежий воздух.
— Да, мессер.
Валентин помог хозяину выбраться из пыточной машины.
— Хорошее утро.
— Да, мессер.
Унигарт просыпался: возвращались рыбацкие лодки, торопясь доставить на рынок первый, наисвежайший улов; перекрикивались торговки на этом самом, только открывшемся рынке; скрипели тележки молочников и туманил головы аромат свежевыпеченного хлеба. Примет утра много, но здесь, в центре, его наступление подтверждалось прихожанами, торопящимися в главный городской собор.
— День обещает быть удачным, — улыбнулся Помпилио.
— Вы что-то задумали, мессер?
— Чуть позже, Теодор, сейчас я хочу принять ванну и позавтракать.
— Да, мессер.
— И пригласи толкового специалиста: мне нужен маникюр, — адиген озабоченно оглядел руки.
— Да, мессер.
— И скажи, что это за крики? — Помпилио наконец-то обратил внимание на громкие голоса, доносившиеся из распахнутых окон предпоследнего этажа отеля.
— У нас пожар?
— У нас синьорина Этель, — вздохнул Валентин.
Женские сборы — это всегда длительный, наполненный суетой, криком и драматическими поворотами процесс, отсылающий нас к эпохе величественных театральных постановок, длившихся по двенадцать часов кряду.
