Кожа у старика была морщинистой, кое-где проглядывали пигментные пятна, но пожатие оказалось весьма крепким. — И мы с тобой часто, очень часто бывали в сферопортах. Здесь, на Эрси, на планетах Ожерелья… Помнишь наше путешествие на Андану и Верзи?
— Помню, — подтвердила девушка. Но голос ее прозвучал глухо. И в глаза старику она не смотрела, вновь уставилась на доминатор. Кира догадывалась, что скажет Тиурмачин, и не ошиблась.
— При виде цеппелей у тебя всегда загорались глаза, — негромко произнес маршал.
— Ты смотрела на них, но видела другие миры, видела переходы и Пустоту, Герметикон видела: все его планеты вместе и каждую в отдельности. Ты мечтала, Кира, мечтала всякий раз, когда смотрела на цеппели, мечтала всегда, но не сегодня.
Наверное, нужно было отшутиться. Мило улыбнуться старику, прощебетать какую-нибудь чушь, отмахнуться от его печального взгляда, но… Но девушка не захотела. Тиурмачин угадал — и заслужил честный ответ.
— Я изменилась.
— Что произошло? — вздохнул маршал.
Он тоже знал, что услышит.
— Я была в настоящем бою, — криво улыбнулась Кира. — И теперь я вижу не цеппели, а цели. Я прикидываю направление атаки и отмечаю слабые места. Я…
— Это на поверхности, — перебил девушку Тиурмачин. — Назови мне причину, Кира, истинную причину. Ты уже взрослая, ты должна понять.
— Я не думала… — Вот теперь девушка попыталась отмахнуться.
Не получилось.
— Об этом не надо думать: или знаешь, или нет, — горячо продолжил старик.
— Ты понимаешь, что изменилась, значит, ты знаешь. Скажи мне.
В чем причина? Что убило мечты? Что именно означает фраза: «Я изменилась»? Кира не лгала — она действительно не думала обо всем этом. Но и маршал был прав: ей не нужно было думать — она знала.
— Я вижу вокруг врагов, — прошептала девушка.
На ее глазах выступили слезы.
— А ведь я просил тебя не ходить в армию, — едва слышно отозвался Тиурмачин. Он по-прежнему держал в руке ладонь девушки.
— Я — Дагомаро, и служба в армии — один из самых простых этапов моей жизни, — сквозь слезы пошутила Кира.
— Такие слова должны произносить сыновья.
— Никто не виноват в том, что я родилась девочкой.
— Тут ты права.
У старого маршала не было дочерей, и он давным-давно выбрал на эту роль Киру. В ее обществе Тиурмачин разительно менялся: жестокий, никому не доверяющий, злопамятный подлец превращался в заботливого добряка, отзывчивого и нежного.
