— И не надо!
— Надо! — Машинист хлопнул себя по колену. — Надо!
Как можно чувствовать железо? Пар? Машину? И зачем их чувствовать? Они ведь вещи! Бездушные, мертвые вещи! Что такое паровоз? Железный ящик, внутри которого прячется столб Философского Кристалла — умирающее сердце любого кузеля. Прячется и медленно растворяется в королевском уксусе, выдавая неимоверное количество тепла, которое превращает воду в пар, даруя машине некое подобие жизни. Все просто, и в то же самое время — сложно. Фрей слышал, что некоторые люди видели в послушных железяках нечто большее, чем хитроумные творения человеческих рук, но никогда не подумал бы, что среди этих идиотов окажется Скотт.
— Еще сто пятьдесят лиг, — проворчал Фрей желая наконец закончить опостылевшую тему.
Ругаться с другом не хотелось, но сил выслушивать его бред не осталось.
— Ага, — подтвердил помощник. — Сто пятьдесят.
— Подремлешь?
— Не, дотяну до Унигарта.
— Как хочешь, — слегка разочарованно произнес машинист."
"Фрею нравился последний перед сферопортом перегон — через пятьдесят лиг от разъезда начинался Длинный Нос, и запах трав и цветов, что следовал за эшелоном через всю Приоту, смешивался с солью морского ветра, порождая причудливого вкуса коктейль.
Нет, конечно же, главными источниками ароматов оставались масло и раскаленный металл, но тонкое обоняние Малькольма позволяло ему отбрасывать машинные примеси, концентрируясь на нежных запахах природы. И Фрей неожиданно подумал, что именно сегодня, после дурацкого разговора об одушевленных машинах, неплохо было бы проехать этот перегон в одиночестве.
И в тишине.
Но не получилось.
— Прибавим?
— Давай.
На этом участке разрешалось разгоняться до пятидесяти лиг в час, и машинисты охотно пользовались своим правом.
— Малькольм, я понимаю, что сегодня…
Но продолжить Скотт не успел — получил пулю в голову и мешком осел на пол. А в следующий миг ошарашенный Фрей разглядел стрелка — мужчину в черной одежде, что стоял снаружи, немыслимым образом повиснув на узенькой подножке.
Но удивиться поразительной ловкости незнакомца или же предпринять что-либо Малькольм не успел — вторым выстрелом Лайерак застрелил машиниста, после чего открыл дверцу и спокойно вошел в кабину. За ним последовал Сапожник, без труда повторивший путь Отто: с крыши на подножку, с подножки внутрь.
— От мертвечины избавься, — не оборачиваясь, приказал Лайерак.
— Ага.
Шо подхватил под руки ближайшее тело — Скотта — и потащил его к открытой дверце.
