Дорофеев отвернулся, скрывая от адигена неуместную улыбку, — сделал вид, что поправляет воротник кителя.
— Ядреная пришпа! — Помпилио понял, что застывший у кресла камердинер не отстанет, и смирился: протянул руку, приняв сначала порошок, а затем — стакан с водой. — Когда-нибудь мне придется тебя казнить.
— Да, мессер, разумеется. — Валентин забрал пустой стакан, повернулся, но остановился, услышав:
— Можешь остаться на совещание, Теодор, полагаю, тебе будет интересно.
— Не только мне, мессер, — с достоинством ответил камердинер.
— Команда с нетерпением ожидает вестей о планете, которую вы решили посетить.
— Вот как? — Поскольку пункт назначения — Кардония — был объявлен несколько дней назад, последняя фраза вызвала у Помпилио законное недоумение. — Команда могла бы посетить библиотеку и сама все узнать.
Дорофеев собрался было заступиться за цепарей, но камердинер справился с этим не хуже:
— Вам, мессер, команда доверяет больше, чем всем книгам Герметикона.
Теодор Валентин, сопровождавший дер Даген Тура вот уже двадцать лет, отчаянно напоминал Петторио — знаменитого персонажа анданийского уличного театра, и если бы потребовалось описать Валентина одним-единственным словом, им оказалось бы «длинный».
Рост, руки, ноги, нос, подбородок — все было длинным, ну чем не разбитной шутник Петторио, оранжевый кафтан которого издалека заметен на любой ярмарке? Теодор был его копией, но в отличие от марионетки Валентин всегда одевался в изысканную темную тройку, белейшую, как лингийские облака, сорочку, такие же перчатки и ни разу не появился на людях в грязной обуви.
Черные с проседью волосы всегда аккуратно зачесаны, тонкие усики всегда аккуратно подстрижены, а стекло монокля всегда начищено до блеска. Аккуратно начищено.
И не было в Герметиконе человека, знавшего о Помпилио больше, чем всегда невозмутимый Валентин.
— Помоги Баззе.
— Да, мессер.
— Нет, сначала предложи нам вина.
— Вы только что выпили порошок, мессер, ближайшие полчаса вам нельзя употреблять алкоголь.
— Ядреная пришпа!
— Да, мессер, — согласился камердинер.
— Помоги Баззе!
— Да, мессер.
— Иногда ты приводишь меня в неистовство.
— Сожалею, мессер.
— Что толку от сожалений, Теодор? Ты меня мучаешь.
— Я ни за что не осмелился бы, мессер.
— Почему ты бездельничаешь?
— Извините, мессер.
Дорофеев извлек из тубуса карту освоенных земель Кардонии и с помощью Валентина расстелил ее на столе.
— Я вижу, вы хорошо подготовились, Базза, — одобрил подъехавший Помпилио.
