— Когда…
Два свидетеля разноса — медикус и дворецкий — с интересом уставились на долговязого, гадая, сумеет ли он вывернуться из ловушки, в которую сам себя загнал?
Несчастный чиновник служил управляющим, отвечал за владение Даген Тур, а значит, согласно принятым на Линге законам, считался вассалом. Со всеми вытекающими последствиями: его жизнь принадлежала владетелю.
— Когда вы… Когда считалось…
— Что я погиб? — помог долговязому Помпилио.
— Да, мессер.
— Что изменилось?
— Э-э…
— Отменить распоряжение мог только мой наследник, — холодно произнес адиген.
— Брат разрешил сдать пойму в аренду?
Управляющий окончательно сник.
Братом Помпилио был дар Антонио, верховный правитель дарства Кахлес, — как можно тревожить такого человека мелким вопросом об аренде поймы?
— Как долго действуют мои распоряжения?
— Всегда, — пролепетал несчастный.
— Не слышу!
— Всегда.
— Независимо от того, жив я или нет, — продолжил Помпилио. — Иногда меня считают погибшим, такое случается, но по возвращении я хочу находить владение в полном порядке.
«Два месяца, — пронеслось в голове управляющего. — Всего два месяца…»
Помпилио Чезаре Фаха дер Даген Тур пропал на полтора года. Пассажирский цеппель, на котором он летел с Заграты, сгинул в Пустоте, а поисковые экспедиции, что снаряжал Антонио Кахлес, результатов не дали. В конце концов Помпилио признали погибшим, а управление владением Даген Тур перешло к далекому от мелких вопросов дару. Возбужденные таким оборотом фермеры насели на управляющего с мольбами сдать завидные луга под пастбища, и он не устоял.
А еще через два месяца Помпилио в буквальном смысле свалился с неба, поставив несчастного в крайне незавидное положение. Разумеется, договоры были молниеносно расторгнуты, перепуганные фермеры стремительно ликвидировали все следы своего недолгого пребывания, включая ограды, шалаши пастухов и даже навоз, но напрасно. Вчера на закате Помпилио отправился в коляске в любимую пойму, зорким взглядом бамбальеро приметил изменения, после чего разразилась буря.
— Готов понести любое наказание, — промямлил управляющий.
— Я как раз об этом думаю.
— Любое наказание, — еще раз уточнил несчастный. Он знал, как нужно вести себя в тревожные мгновения.
— Отец частенько говорил, что хорошая порка — лучший педагог, — протянул адиген. Долговязый судорожно вздохнул. — Но я не хочу омрачать пребывание в замке такой ерундой.
Гроза миновала.
