Или встать пораньше, чтобы побриться, стоя с ней у одного зеркала, пока она умывается или наносит крем. Какой дурак придумал, что самый кайф в отношениях – конфетно-букетный период? Нет ничего лучше вот такой близости. Ничего… лучше… нет.
Провожаю гостей за стол. Возникает некоторая суета, потому что на такое количество приглашенных мы не рассчитывали. Но вот уже все готово. Стулья снесены со всего дома, вынуты и перетерты бокалы с тарелками, а хозяйки все нет.
Иду в спальню. Не сразу замечаю ее хрупкую фигуру на кровати.
Подхожу ближе, внимательно вглядываясь в ее лицо. Как же она умаялась, если уснула вот так? Не высунув до конца руку из рукава. Отключившись в момент переодевания и неудобно завалившись на бок.
И главное, непонятно ведь, зачем так себя изматывать? Кому это нужно? Подумала бы хоть о ребенке, если себя не жаль. Осторожно стаскиваю с нее блузку. Укладываю поудобнее ноги. Вот и встретили Новый год…
Улыбаюсь. Прикрываю ее пледом и выхожу из комнаты. А в гостиной набирает обороты веселье.
В дедморозовском мешке у отца какие-то подарки, которыми тот щедро осыпает всех домашних. Даже растерявшуюся Галину.
– Даная уснула, – поясняю я. – Давайте начинать без нее. Пусть отдохнет. Разбужу к бою курантов.
– Ой, неудобно как. Я тогда, наверное, домой, – тушуется Галка.
– Вот еще! Не придумывай. Ну, что сидим? Наливайте за старый год.
Наливаем, чокаемся. Звучат тосты. А ведь это, вполне вероятно, первый Новый год, который мы встречаем с отцом. Удивительное дело.
Чудесатое. Сидит, вон, и в ус не дует, строит глазки женщинам – неисправимый, балагурит, рассказывает небылицы из своих плаваний (на пенсии отец активно увлекся яхтингом). Егор слушает его, открыв рот. Анюта, то бишь Наташа, явно скучает. А еще ревнует к Галке, которая своим иммунитетом к его обаянию пробудила в отце не абы какой интерес. Чертов ловелас привык быть в центре внимания, а тут обломилось. Похоже, Галина раскусила моего блудливого папашу с первых минут. Готов ей зааплодировать.
– И все же, Жор, как такой бирюк, как ты, женил на себе такую женщину? Я, кстати, как-то попал на один ее спектакль – это что-то невероятное. Дело было то ли в Дрездене, то ли в Вене.
– Уступил ей участок земли.
– Чего?
– Ее благотворительному Фонду нужен был участок земли. Я его уступил в обмен на согласие выйти за меня замуж. Мы даже прописали этот пункт в брачном контракте, – кривлю губы в улыбке. Эпатаж и провокация отца – штука заразная.
