– А так еще лучше, – осторожно веду вверх. Поддеваю большими пальцами край бюстика и спускаю его под грудь. На этот раз Даная широко распахивает глаза без всяких дополнительных просьб. Скольжу подушечками по освобожденным возбужденным соскам. То, что мы не избавились от одежды, добавляет происходящему пикантности. Я завожусь просто нереально. На висках выступает пот. Спина покрывается испариной. Там, где наши тела соприкасаются – горит кожа. Но я все равно хочу больше. Одной рукой обнимаю ее, смяв груди. Второй пробираюсь вниз.
Поддеваю трусики-паутинки. Накручиваю в два оборота на палец, так что те врезаются в розовую возбужденную плоть, от чего Даная протяжно стонет и начинает заваливаться вперед. Не то чтобы мне не был понятен ее замысел… Что тут непонятного, когда она, упершись двумя ладонями в крышку трюмо, призывно прогнулась в пояснице? Но для первого раза это как-то… неправильно, что ли? С другой стороны – это так горячо, то, что я вижу ее и спереди, и сзади, и вообще со всех ракурсов из-за расположения зеркал, что у меня поджимаются яйца.
Касаюсь лбом местечка между ее лопаток:
– Ты уверена, что хочешь так?
– Господи, да какая разница?
И правда?! Кто сказал, что в этом деле есть какие-то правила? Отстраняюсь всего на секунду. Сбрасываю шорты. Обхватываю стояк и веду между ее широко расставленных ног, по мокрому кружеву, смявшему припухшие складочки. Глаза разбегаются – не знаю, куда смотреть. То ли в ее мутные от желания глаза, то ли туда, где я ее… я ее… Даная подается вперед, и я чувствую, как меня затягивает силой ее желания.
Это непередаваемо, возмутительно хорошо.
– Я знал… – шепчу, бесцеремонно перехватывая инициативу.
– Ч-что?
– Что это будет идеально. Ты моя… Для меня. Вот так, да? – с силой подаюсь и отступаю. Даная молчит, сконцентрировавшись на достижении удовольствия, тогда как мне жизненно важно, чтобы она сказала… сказала.
– Ты моя…
– Да!
– Ты моя…
– Да-да-да… – ритм становится по-настоящему бешеным. Не в силах устоять на ногах, она ложится грудью на столик, и когда мне кажется, что я не выдержу и сорвусь, отлетает, сжимая меня, как в тисках.
Глава 16
Даная
– Для женщины, которая еще недавно меня стеснялась, ты удивительно раскованна.
Выключаю микроволновку и оборачиваюсь к развалившемуся под елкой Астахову. Тот лежит, подперев рукой щеку, а свободной – щиплет виноград, красиво разложенный на тарелке из антикварного сервиза. И так хорошо при этом выглядит, что хоть картину с него пиши. Или ваяй скульптуру.
