Она лишилась возможности иметь детей и очень болезненно это переживала. А у меня наследственность тоже не очень хорошая. Вот Лена и настояла, чтобы я позаботилась об этом на будущее.
– Заморозила яйцеклетки?
– Ага. Но я пошла дальше. – Даная пожимает плечами. – Заморозила эмбрион. Мне тогда показалось это хорошим решением. На которое я бы потом вряд ли решилась. Лена умерла через полгода. Потом, еще через месяц, ушла моя мать. Я возвращалась домой, в одиночество, уставшая, как собака, выгоревшая абсолютно, и даже себе не могла объяснить, зачем мне это все.
Ради чего? Ответ пришел. – Даная касается живота. – Но не сразу. Я ужасно хотела дочь!
– Ну, простите, – ухмыляюсь.
– И ни капельки тебе не жалко, – вздыхает она.
– Что есть – то есть, – уже в открытую смеюсь. – Но мое предложение насчет дочери в силе.
– Ну, не знаю. Это не так легко.
– Почему? – сощуриваюсь.
– Потому что из-за графика съемок свою беременность я должна планировать минимум чем за год. А лучше за два.
– Значит, ты вписала Ваньку в график за два года?
– За год.
Постой… А почему Ваньку? Ты что, ему уже и имя придумал, меня не спросив?
– Почему бы и нет? Назовешь дочку.
– Которой у нас и близко не предвидится?!
– Если ты впишешь ее в свой график уже сегодня, она станет почти реальной.
Я, кажется, сегодня смеялся больше, чем за весь прошедший год. Да-да, я уже вспомнить не могу, когда в последний раз ощущал себя настолько счастливым. И все благодаря ей. Такой красивой, что у меня перехватывает дыхание.
Такой… родной?
– Кстати, мы приехали.
– Мы будем не одни? – интересуется Даная, завидев свет в окнах на первом этаже.
– Одни-одинешеньки. Я просто попросил кое-кого прибраться к нашему приезду и приготовить ужин. Пойдем…
– Опять есть? Мы же только из ресторана.
– Ничего. Я так тебя измотаю, что поужинать непременно захочется.
Даная резко тормозит. Медленно оборачивается. В свете, льющемся из окна, кружат снежинки и оседают на ее шикарные волосы.
– Ты – провокатор, Астахов.
– Еще какой.
– Ну-ну… Посмотрим, так ли ты хорош в деле, как на словах. – Даная задирает нос и, стуча каблучками по расчищенной от снега тротуарной плитке, шагает в дом. Что ж… Я, похоже, нарвался. Теперь действительно нужно не ударить лицом в грязь. Да только с чего я решил, что так хорош?! Если до нее никогда не экзаменовался? – Ну, ты откроешь дверь? Или как?
Догоняю жену. Жену! Подумать только. Достаю из кармана ключи и проворачиваю два раза в замке.
