Мои руки повисают вдоль тела плетьми. Чтобы их чем-то занять, поправляю примятые шапочкой волосы. Пальцы дрожат. Как и каждая клетка внутри. Мышцы внизу живота конвульсивно сжимаются.
– Согласен. Мы будем продвигаться медленно. Шаг за шагом.
– Я не уверена, что нам стоит, Жора!
– Как ты меня назвала?
– Жора…
– Это впервые. Мне нравится.
– Ты заговариваешь мне зубы.
– А ты своим упрямством пытаешься перечеркнуть сотни лет эволюции.
– Чего? – удивленно моргаю.
– Устраняя из жизни ребенка его отца, ты перечеркиваешь все ее достижения.
Хочешь знать, что позволило человечеству стать самой успешной популяцией на земле? То, что они разбились на постоянные пары. Пока один выкармливал потомство, другой вел битву за ресурс. Хотел бы я посмотреть, как ты, с грудным ребенком в руках, завалила бы мамонта.
– Очень занимательная лекция. Но мы живем в современном прогрессивном мире. И кстати, я тебя не пытаюсь устранить из жизни нашего сына.
– Да? Тогда я могу его потрогать?
– Это очередная провокация?
– Нет.
– Астахов медленно обходит меня со спины. Замерев едва ли в паре миллиметров, выводит перед нами руку и осторожно накрывает мой живот. Его ладони аккурат хватает, чтобы занять пространство от одной бедренной косточки до другой. Мое дыхание перехватывает. Мокрый купальник мерзко холодит, но в том месте, где он меня касается, кажется, что еще немного, и пойдет пар – такой он горячий.
И нет, я не пытаюсь перечеркнуть достижения эволюции. И даже если бы захотела, то вряд ли бы смогла. Потому что заложенные в нас инстинкты все же сильнее.
– Он пинается? – интересуется Астахов, покусывая меня в месте, где шея перетекает в затылок.
– Да. Уже недели две. И дули крутит. Мне еще на УЗИ нужно было понять, что моя принцесса ни за что не стала бы этого делать, – обиженно дую губы.
Астахов смеется. Шевелит горячим дыханием волосы. Трется носом. Он высок. Далеко не каждый мужчина смог бы до меня дотянуться.
– Я не против дочери. Но давай сначала сына родим.
Глава 7
Георгий"
"– Дед, дыши! – мне приходится даже подтолкнуть старика локтем, чтобы тот, наконец, отмер.
Ну, Даная! Это как вообще? Каким надо обладать талантом, чтобы молчать на сцене добрых десять минут и держать при этом зал за яйца исключительно силой своего божественного дара?
Дед приходит в себя вместе с остальными зрителями. В зале проносится синхронный вздох. Кто-то на задних рядах начинает хлопать. К нему присоединяются. И следующая реплика Данаи со сцены тонет в овации.
