"
"– Это и плохо. Сын-то тоже тебя не видит, – бурчит, взмахом руки приглашая присоединиться к нему в столовой. – Пойдем. Хоть покормлю тебя. Небось же, опять не ел? А потом у него гастрит!
Волосы у деда до сих пор густые, тоже белые. Сейчас собранные в короткий хвост. А когда тот служит заутреннюю или вечерню, так позволяет им свободно спадать на плечи.
Понимаю, что ему нужно как-то сказать о творящемся в моей жизни. Но мне ужасно не хочется волновать старика. Хотя, с другой стороны, к кому еще, как не к нему, мне идти за советом? Не к маме с папой – так точно.
– Люся картофельную запеканку сделала. Будешь?
– Ага. Да ты садись, дед. Я сам наложу. Егор спит?
– Конечно, спит. Ему завтра в школу. Ты когда в последний раз в его дневник заглядывал?
– Да, кажется, на той неделе. Там вроде неплохие оценки, или я что-то упустил?
– Ничего. Удивляюсь, как он умудряется. За уроками-то его не застать.
– Просто он – умный парень. Весь в батю, – тяжело опускаюсь на стул и с наслаждением протягиваю ноги.
Пиджак небрежно сброшен. Дергаю пуговички. Как же я чертовски устал!
– Хорошие у тебя детки получаются, это правда. Жаль, что не хочешь родить еще.
– Разве ты не должен сейчас прочитать мне лекцию о вреде греха тщеславия? – не открывая глаз, растягиваю губы в улыбке.
– Ты безнадежен. А у меня осталось слишком мало времени, чтобы тратить его впустую.
Губы растягиваются еще чуть шире. Дед у меня мировой. Именно ему я во многом обязан тем, кем стал.
– Дед…
– М-м-м?
– А если я тебе скажу, что твои мечты скоро сбудутся?
– Это какие же?
– Те самые. Про правнука.
– Чего?! Ну-ка, посмотри на меня, Георгий! То есть… как же это? Тебе сколько лет, чтобы так неосторожно-то?!
– Да я-то как раз ни при чем. Если на что грешить, так это на божий промысел.
– Не богохульствуй! Этого даже от тебя не потерплю.
– И не пытался. Тут правда ситуация – закачаешься. Сам обалдеешь, когда расскажу.
– Тогда уж не томи и выкладывай! – торопит меня дед, и я начинаю свой рассказ с того момента, как мне позвонили из клиники. Дед слушает внимательно, не перебивая. Кивает время от времени головой и удивленно таращит выцветшие глаза.
– И что? Что собой представляет эта женщина? Ты ее видел?
– Угу. Это – Даная Дадина. Ты, как заядлый театрал, можешь ее знать.
– Постой! Актриса? Такая… невероятной красоты брюнетка?
– Она, – невольно хмурюсь.
