Чуть отодвигает меня, чтобы подняться. Наверное, надоело сидеть вот так, глядя на меня снизу вверх.
– Еще как! Это ж надо – дед умрет. Такое придумал.
– Он правда не молодеет. И тебя очень любит. Даная…
– М-м-м?
– А если мы все решили, может, повенчаемся?
– Зачем?
Нет, я не против. Но для любого верующего человека – это серьезный шаг. И мне хочется, чтобы этот шаг был осмысленным."
"– Хочу каких-то гарантий! С тобой ведь с ума сойдешь.
– В смысле – гарантий от господа бога? – смеюсь.
– Ну, знаешь ли. Схлестнулись-то мы явно не без его участия.
Вот пусть теперь помогает.
– Смотрю, пока меня не было, на тебя насел отец Алексей.
– Нет. Я сам к этому пришел. Понимаешь, – не-е-ет, Астахов все же смущается, я не ошиблась! – Венчание – это же не какая-то формальная процедура, это – таинство слияния душ.
– Ох, Астахов… Какой же ты…
– Какой?
– Никаких полумер, да? Подавай тебе все и сразу?
– Так я ведь тоже… все тебе отдам.
Отдаст… Он отдаст. Да. О господи. Подхожу к нему близко-близко. Вот вроде, кажется, ванная! А сколько в ней места.
Интересно, он сам понимает, как нуждается в чьей-то любви? Взрослый недолюбленный мальчик.
– Ну, раз так, тогда ладно, – спилю, голос сел вконец от переполняющих меня эмоций. – Баш на баш – вполне понятная система взаимоотношений, правда? – хочу свести все к шутке, иначе… задохнусь.
– Я тебя люблю.
– Я тебя сильней. – Астахов усмехается. Качает головой. – Что? – не понимаю я.
– Нет.
– Нет?
– Сильней невозможно, – объясняет терпеливо и чуточку снисходительно, как неразумному ребенку.
Значит, так? Все он решил? Любит сильней – и все тут? Пожимаю плечами. Потому что это явно не то, с чем хочется спорить.
– Дадина! Ты там еще жива? Мне уходить надо, – во второй раз из-за двери доносится голос Галки.
– Астахова! – огрызаемся в один голос с Жоркой. Замолкаем. Снова глядим друг на друга. И смеемся. Господи, как хорошо!
– Давай выходить?
– Иди первой. Я не в форме… – Астахов с намеком косится на свой пах, я охаю.
– Ну, кто бы мог подумать, что ты так рад меня видеть.
– Нарываешься? – сощуривается он и все с тем же намеком обводит взглядом ванную. Это – почти угроза. Мол, смотри, женщина, сколько мест, и все подходящие. Я взвизгиваю и бегом устремляюсь к двери.
– Ну, вот! А вы говорили, он ее убивает, – закатывает глаза Егор. Открыв рот, смотрю на домашних, заполонивших нашу с Астаховым спальню. В ряд на кровати сидят – отец Алексей, Егор, Ванька… Макс о чем-то спорит в дверях с встревоженной Нютой.
