– А если Данаа решит, что проклятие – это хорошо, ведь оно заставляет меня поскорее убраться из вашей деревни?
– Сейчас узнаем, – решительно сказала Тикаани: мы как раз дошли до палатки её бабушки.
Та уже закончила чинить палатку и увлечённо играла с Нуником. Смысл игры, насколько я понял, состоял в том, чтобы выложить узор из маленьких раскрашенных косточек. Увидев меня, Данаа сразу стала серьёзной. Тикаани быстро рассказала ей, что сделал Амаруук, и у Нуника от испуга уши тут же покрылись шерстью.
– Какая подлость! – возмущённо воскликнул он.
– Бабушка, ты должна помочь Карагу!
– Ты так считаешь? – брови бабушки удивлённо полезли вверх. – Посмотрим. Пойдём в палатку, мальчик-пума, – она взяла меня за руку и, уведя в палатку, завесила вход кожаной дверью. Но потом высунула голову наружу и добавила: – А вы не подслушивайте, понятно?
– Понятно, – дружно ответили Тикаани и Нуник.
В палатке было сумрачно и немного затхло, пахло шкурами и сушёными травами. Старая шаманка неторопливо устроилась на полу и жестом приказала мне сесть напротив неё.
Моё сердце готово было выскочить из груди. А вдруг я скажу что-нибудь не то, и она, вместо того чтобы помочь, наложит на меня ещё одно проклятие?"
"– Знаешь, чего мы ждём от Тикаани? – спросила она меня. – Мы все надеемся, что она станет великой охотницей и вожаком стаи, как её родители. А если она отправится с тобой на юг и больше не вернётся?
Мысли кружились у меня в голове, язык словно онемел. Должен ли я её заверить, что такого не случится? Но я не хотел лгать.
– А её желания совсем не важны? – ответил я вопросом на вопрос. – Насколько я знаю, Тикаани хочет продолжить обучение в школе, а потом выучиться какой-нибудь человеческой профессии. Мне кажется, её родители тоже не против.
– Её родители! Они окончательно подпали под влияние современного мира, у них даже есть этот странный Интанет! – Данаа фыркнула. – Порой я думаю, что было бы лучше, если бы тот исследователь прошёл мимо, не заметив нас.
Или мы бы его съели. Тогда бы всё осталось как раньше.
– Но тогда бы вас мучила совесть, – возразил я.
– Ты так думаешь? Да что ты вообще о нас знаешь, пума? – Она превратила зубы в клыки и стала похожа на персонажа сказки, которую мы недавно изучали на человековедении, где волк переодевается в бабушку. Только Данаа была и бабушкой и волком одновременно. Я продолжал сидеть, стараясь не терять присутствия духа.
– Я знаю, что вы воины, – сказал я.
