Решу, что делать дальше. И начну новую жизнь.
* * *Несколько дней спустя.
Яркое весеннее солнце, будто в насмешку, слепило глаза. И ярко контрастировало с моим траурным настроением.
Похоронить свой сказочный брак всего через год — шутка ли?
На деревьях аллеи возле отделения ЗАГСа весело чирикают птички. Это красивое здание с расписными вензелями на стенах видело немало влюбленных. Но так же много и тех, кто одним махом решил разорвать отношения.
Так же как мы с Русланом сегодня.
Я сжимала в руках сертификат о расторжении брака.
Он свой свернул в трубочку и положил в карман дорогого пальто. Измученный, с темными кругами под глазами, и тусклым взглядом, он больше не напоминал того лощеного, уверенно в себе мужчину, за которым я была замужем.
Не знаю, что у него там случилось. Да я и не спрашивала. Не мое это дело теперь.
Мазнула взглядом и отвернулась.
— Ну… — глухо выдохнула. — Вот и все.
— Вот и все. — повторил за мной эхом, а кожу щеки запекло от его взгляда. — Ты… никогда не передумаешь, да?
С надеждой спросил.
С надеждой… на что? На то, что передумаю? Или наоборот?
Я усмехаюсь собственным мыслям, и запрещаю себе размышлять о подобном. Размышлять — значит, задаваться вопросом, а там — неизвестно до каких выводов додумаюсь. Не дай бог решу, что он меня и впрямь любить может. А пока разум трезв — вколачиваю в свою голову мысль: те кто любят не суют свой член в других женщин.
— Не передумаю. — Говорю тоном, который вообще не подразумевает эмоций.
Позволяю себе еще раз взглянуть на него. Последний раз. И, развернувшись, иду прочь.
А он смотрит мне в спину — я это чувствую. Место между лопатками жжет.
Я выдерживаю голову выше, хотя вою в душе.
8
Запрещаю себе обернуться.
За эти несколько дней, что мы ждали подтверждения о расторжении брака, мне удивительным образом удалось решить, что делать дальше. И решить очень удачно.
Идти мне и впрямь сейчас некуда. Но оставаться в квартире Руслана значило принять эту подачку.
Мне не надо. Справлюсь сама. Всю жизнь ведь как-то справлялась.
Семья у меня вовсе не образцовая. Отец рабочий на металлургическом заводе — спился уже к сорока. Мы не виделись несколько лет, и даже не хочется. Потому что простить ему смерть мамы я никогда не смогу.
Когда он уходил в запои, а со временем они длились годами, она тащила нас с сестрой одна. На своем женском горбу. На трех работах пахала. Света белого не видела. И сгорела уже к тридцати.
