Смотрит на меня свысока.
— Я не буду разбираться во всей этой… грязи. Я не хочу знать когда, сколько раз, и в каких позах.
И мне хочется впервые повысить на нее голос. Закричать, донести — это было всего один раз! И это было огромной ошибкой! Ошибкой, от которой я пытался тебя уберечь! Но не смог!
— Я хочу развод. — Говорит моя девочка, убивая в моей душе последние капли надежды.
Я готов стоять перед ней на коленях. Целовать ее ноги. И вымаливать прощение.
Останавливает только одно — я знаю, что это все бесполезно.
Потому что знаю жену.
Глухо выдохнув, она еще смотрит. И ждет. Что я что-то скажу? А не дождавшись, говорит снова сама:
— Я сейчас соберу свои вещи и уеду. И подам на днях заявление. Надеюсь, ты не унизишься настолько, чтоб меня останавливать? На имущество не претендую. Мы оба знаем, что все это принадлежит только тебе.
Я тяну узел галстука, потому что кислорода от перспектив не хватает. Я понимаю, что она говорит совершенно серьезно.
— Саша, давай… — хриплю ей в ответ. — Давай…
— Что?
— Что я могу сделать? Я могу сделать хоть что-то?…
Она медлит, прежде, чем дать мне ответ.
— Ты уже сделал. Все, что мог.
И разворачиваясь, идет в нашу спальню.
Еще пять минут я сижу в прихожей, и не могу заставить себя даже встать. Усилием воли все таки поднимаюсь на ноги. Нахожу ее в гардеробной. Собирает маленькую дорожную сумку. И берет только свои старые вещи — джинсы, пару свитеров и футболок. Все те роскошные платья, которые я покупал — оставляет на месте.
И мне нечеловечески больно признавать, что я в ней не ошибся.
Эта не тронет ничего, что было куплено на мои деньги. Возьмет только то, что принадлежит ей по праву.
Тихо подхожу со спины, накрывая ее маленькую хрупкую руку своей — огромной, холодной. Не знаю, дергается ли она от холода кожи, или от того, что ей мерзко ко мне прикасаться.
Обрывает контакт, а я так и остаюсь стоять, и тяну к ней свою руку.
— Не надо, — бесцветно прошу. — Не уходи, ладно? Я уйду. А ты будешь жить здесь. Я оставлю тебе все.
Квартиру. Все вещи. Деньги на счету. Я все тебе оставлю.
И вдруг ее накрывает эмоция. Единственная за последние десять минут. Чувство жгучей ненависти. Ненависти ко мне.
Она режет мою душу обжигающим взглядом, и толкает в грудь. Конечно, ее толчок для меня не сильнее летнего ветра. Но я ловлю идиотский кайф от того, что она хотя бы ко мне прикоснулась, и все же отшатываюсь.
— Уходи! — Кричит в полуистерике. И тычет указательным пальцем на дверь.
