– Хорошо. Только рассказик будет короткий.
– Да какая разница? Готов?
– Готов.
– Давай!
– Рассказ: ""Он долго шел потом с граблями во лбу!""
– А где тут замполиты?
– А рассказ называется ""Замполиты в саду"".
УБОЖИЩЕ
– Да вы ж убожище невозможныя-а-а! Да вы ж катарсис-сука-падлы! Да вас, на хуй, взять и облепить об стену-у-у! Да вам бы все над нами член вострить! – вот такой плач приходит мне на ум вместо того, что мне только что сказали.
И еще мне вспоминается выражение: ""Каждый волос дыбом становится по сравнению с прошлым годом!"" и ""Весь штаб теперь будет раком бегать, пока все не выбегает!""
Ну! А все из-за того, что меня опять поставили, чуть не сказал «раком», дежурным по дивизии – му-а-у-а (это я зевнул) – и теперь меня снимают со службы, потому что командующий (бля) проехал на машине по зоне режима радиационной безопасности и нашел в ней лежащий ящик.
В прошлый раз он нашел коробку, и меня послали искать эту коробку, чтоб в приказе о наказании указать ее название.
И я пошел, как дурак, ничего не нашел, и тогда, с моей же подачи, ту коробку назвали ""коробкой из-под кофе"", а она, оказывается, была ""из-под сгущенного молока"" (или я их сейчас местами перепутал), а теперь меня потащили в штаб флотилии вместе с врио начальника штаба на ведерную клизму.
И вот мне ее вставляют. Особенно старается почему-то флагманский штурман флотилии. Он уже старый и седой, с трясущимися дряблыми щеками. Это он старается потому, что чует свой час увольнения в запас, и потому суетится перед начальством, во все вникает и лезет со своими рекомендациями:
– Надо послать людей, чтоб непременно этот ящик обнаружить, а то получится, как в прошлый раз! Надо, чтоб люди разбились на тройки и чтоб они искали этими тройками!
И тройками будут искать, и двойками.
И тебя, дурака, не забудут. Все равно ведь уволят в минуту особого раздражения, потому что ты старый, больной и дурно от тебя пахнет.
А я вот хоть сейчас в запас. Меня оставили с экипажем в пятнадцатый раз.
И поставили в наряд по дивизии через день на целый месяц. А трубы в гальюне у меня даже не целованы, как сказал начальник тыла, и батареи я еще в казарме не поменял, потому что их где-то еще надо спиздить.
Да! А тут, как на грех, комиссия едет по проверке какой-то нашей организации.
Не понимаю, что они хотят проверять.
ПИСЬМА
… Мы тогда были приписаны к небезызвестной К-140. Командиром БЧ-5 там был некто Сорокин. Не знаю, почему запомнилось.
