Бойцы в бушлатах, я в пальто, а Бучинчик (мудак) в тужурке.
И вот у Мавзолея – толпа иностранцев со здоровенными кино-видеокамерами и сумками под них, да и наших соотечественников хватает, но два парня в мягких шляпах и одинаковых плащах подходят почему-то к нам. То ли их внимание привлекла надпись на ленточке бескозырки ""Тихоокеанский флот"", а может, Ыппына приняли за японского шпиона.
Тем не менее документы у нас проверили, затем Бучинчика отвели в сторонку и начали шмонать советского офицера посреди Красной площади, как последнюю блядь.
Удостоверение вытащили из обложки, проверили обложку, командировочное зачем-то понюхали, заглянули в баул, который Буча еле таскал – понабрал там на вокзале всякой художественной литературы под самую завязку, и наконец они задали вопрос на засыпку, собственно из-за чего вся эта проверка, как мы поняли, и происходила:
– А что это у вас за отверстия на кителе? – именно так они назвали тужурку (проклятые ""сапоги"").
– Это, что ли? – Буча тыкнул пальцем в лацкан тужурки.
– Да, именно эти, – подтвердили гэбешники.
– Гы-ы, так это ж была парадная тужурка, а ее надеваешь четыре раза в год, и она как новая, а повседневная уже поистерлась, вот к поездке и подготовил практически новую форму одежды – снял с нее железные такие листики, а что от них остались дырки, так их же почти не заметно!
Гэбешники облегченно вздохнули и улыбнулись: ""Наш, стопудово наш!"" – подумали, наверное, они.
Не понимаю, за американцев они нас с нашими рожами приняли, что ли?
Витей меня зовут.
Утро. По коридору ПКЗ идет совершенно пьяный командир БЧ-5 атомохода – экипаж живет здесь же. Навстречу ему движется комдив. Они встречаются. «Вы пьяны!» – говорит комдив. В ответ он слышит: «Никак нет!» – «Но вас шатает!» – «Только от удивления».
С вами был Валера Воробьев.
Кстати о проверяющих. Комиссия к нам на тральщик прибыла. От главкома.
Среди этой комиссии был один капдва, который в кают– компании рассказывал, как он на крейсере плавал и как там качало, отчего все блевали, а он не блевал.
– Не понимаю, как люди могут от качки блевать! – говорил он с небывалым жаром, а наши все кивали и кивали, соглашались, мол, действительно непонятно, с чего это люди при качке блюют, потому что с комиссией надо во всем соглашаться.
Вышли в море, и этот проверяющий с нами тоже вышел.
Как качает в море тральщик – это нетрудно описать.
Его качает, как пустое ведро на чертовой карусели.
И на этот раз качало как-то особенно убедительно.
