Выбравшись на верхнюю палубу, мичман Корсунь понял, что все не так просто: справа по борту стоит на якоре корабль размагничивания СБР со своей полугражданской командой и поварихой, с левого – пляж на Змеинке с женщинами и детьми.
И вот тут он и стал подбирать слова для описания возникшего желания. Но недолго.
Желание срать подобно ростку тополя, пробивающего асфальт, – оно способно только усилиться, заменив человеку речь.
Напрасно мичман ходил кругами в надежде унять – в глазах непрерывно темнело – ыыы!..
Напрасно постанывал – только подстегнуло и раззадорило – ыын!.
.
Можно, конечно, было опуститься за борт – он даже посмотрел туда с надеждой, но вода еще ледяная – ы-ым!..
Мичман Корсунь теперь уже не хотел ничего: он не хотел ни денег, ни пляжа, ни женщин. Он не хотел быть первым в очереди на квартиру, он не хотел на сход с корабля. Он хотел только срать.
СРАТЬ!!!
А давление все растет и растет, и мичман, покрытый испариной размером с утреннюю индонезийскую росу, уже начинает поглядывать в низ собственного все увеличивающегося в продольных параметрах живота, ожидая непременный цветок на выходе.
И тут взгляд его натыкается на носовую пушку АК-230, вернее, на тот чехол, которым она всегда накрыта."
"Катерники соображают очень быстро. Чехол сдернут с пушки в одно мгновенье.
Не знаю, что напоминал собой мичман Корсунь, обернувшийся в это страшилище, обливаясь потом от жары, – оживший шалаш Ильича, наверное, – когда маленькими, но быстрыми шажками переместился к борту, где, уцепившись сквозь чехол за леера, сдернул с себя одним махом штаны с трусами и испытал – я! я! я! – неописуемое облегчение, можно сказать, даже счастье – фух, хе-хе!
После чего ему немедленно вновь захотелось и денег, и женщин, и очереди на квартиру, и сход на берег.
РАССКАЗ
Знаете, что такое кают-компания? Это ужасное дело. Там ты всегда на виду. Там у каждого свое место за столом и под солнцем. И каждый в кают-компании чего-то должен. Кто-то должен гримасничать, кто-то представлять кого-то, в основном начальство, а я, к примеру, должен всех веселить, рассказывая рассказы.
Вот я и веселю.
Рассказываю.
Но только задачу мне все время усложняют.
Это чтоб я не расслаблялся и совершенствовал свой дар.
– Так, Саня, а теперь говорим слово (любое), и ты на него рассказываешь рассказ. Сможешь?
– Смогу.
– А слово такое: ""грабли"".
– И все?
– И все. Только рассказ должен быть о замполитах.
– Это уже два слова.
– Чего придираешься? Слово одно, а тема – про замполитов.
