— Показать слабость? Или просто выглядеть дураками?
Муж качает головой и впервые смотрит на меня без брони деловизны и суровости. Теперь это просто взрослый мужчина, человек, который не без греха, который тоже может ошибаться и не умеет просчитывать все ситуации наперед.
— Меня подловила ушлая девица, а я, считая себя умнее и круче всех, никак не ожидал, что попадусь на такую тупую уловку! А тут ты… с криками и обвинениями, сама на себя похожа. Я должен был догадаться, в чем дело, — смотрит на меня долго и внимательно.
— Должен был! Потому что во время беременности тебя всегда… чуть-чуть заносит, — говорит он. — Но твоя беременность была так давно, что я подзабыл, как это бывает, а передо мной стояли другие задачи — проблемы сына, его промахи, проколы и думки о том, не играет ли он? Ведь эта стерва мне таких чудес про него рассказала, что я решил, будто наш сын покатился по наклонной. Вот такие дела. Я пытался поговорить с тобой, но слова никогда не были моей сильной стороной, прости, — выдыхает он.
— Обычно ты вывозила разговорами, откровениями, но мы оказались в ситуации, когда ты даже видеть меня не хотела, и все повалилось. Я хватался, как мог, и мне казалось, что я удерживаю ситуацию под контролем. Но на самом деле я усугублял и довел до абсурда. Я… — делает паузу и признается с угрюмой решительностью. — Я виноват. Не в измене, нет. Но я вел себя, как последний эгоистичный мерзавец, и все выглядело так, будто я тебе изменил.
Виноват в том, что не был внимателен к тебе и не хотел посмотреть на ситуацию под другим углом.
Вот и прозвучали признания — сложные, но такие необходимые.
Евгений признался в собственных слабостях, в эгоизме, а я… не могу заставить себя сделать шаг ему навстречу.
— Возможно, слишком поздно для этих речей, — вздыхаю я.
Глава 18. Она
— Слишком поздно?! — спрашивает Евгений и с жаром возражает. — Нет!
— Я не хочу оставаться с тобой только ради ребенка.
Это будет неправильно.
— Нет, — отвечает решительно. — Не ради ребенка. Ради того, что я люблю тебя. Спустя все эти годы, спустя потери, примирения и сложные размолвки, я все еще люблю тебя и хочу быть с тобой, а ребенок… Это как плод нашей любви, ее итог.
Его голос становится тише, более низким и глубоким.
— Ты же знаешь, я всегда хотел от тебя дочку. Может быть, именно сейчас? — смотрит с надеждой.
