Керстен бы плюнул на все это, позволил закопать мерзавца, а уже потом как-нибудь и отозвал бы магическую клятву. Чего теперь спешить-то?
Но мать Барреля умоляла его исполнить ее последнюю волю, освободить род от позора, снять клеймо и с нее, что воспитала такого негодяя, ведь тот уже понес достаточное наказание перед богами их мира.
Только вот не ожидал Керстен, чем обернется его поездка и промедление. Он сначала не поверил собственным глазам, когда увидел, кого именно обвиняли в смерти этого ничтожества.
А уж когда прочел донесение главы стражи, подумал, что познал все круги ада.
Он нашел ее. Ту девчонку, которая практически выросла на его глазах. Ту, ради которой в свое время его мастер взял с него клятву, что Керстен не бросит ее и возьмет в супруги. Ту, что он не любил, но привел в свою семью, однако не защитил, как был должен. Ту, что стала жертвой интриг. Ту, что оклеветали и опозорили.
Каких же трудов ему стоило начать проверять сведения, что посыпались на него как из рога изобилия, стоило только переступить границу столицы после длительного полугодового отсутствия.
Пока Керстен, ограничивая себя в магии, дабы не сделать еще хуже, защищал жителей пограничья от смерти и тварей Пустоши, что плодились подобно кроликам, пока гибли его сослуживцы и друзья, аристократия, что праздно проводила время в столице, совсем охренела.
Да что там. Керстен был неприятно поражен, узнав, что матушка регулярно изводила его молодую супругу. Пусть нелюбимую им, пусть практически незнакомую, но любящую его и верно ждущую.
Он это видел по ее неискушенному и открытому лицу. Пусть не было у Керстена чувств, да даже не было особо возможностей познать Этель, он все равно не позволял дурачить его.
Он думал, что в будущем, когда сможет больше времени проводить в столице, сойдется с супругой. Попробует узнать ее поближе и даже если не полюбит, то построит их союз на уважении и дружбе. Но он не мог и вообразить, что ее выставят блудницей, опорочив на всю столицу.
И все с подачи его матери.
Это был удар.
И как же Керстен был благодарен клятве, данной мастеру. Именно поэтому он не мог закрыть глаза на эту дурно пахнущую ситуацию, хотя все факты были против его супруги.
Красочные описания похождений Этель были столь подробны и отвратительны, что Керстен с трудом нашел в себе силы заняться собственным расследованием.
Слова мастера, что он должен беречь это создание от всех, въелись на подкорку.
