Я верила, что его угрозы — не пустой звук.
Только спустя пару часов все затихло. Я поняла, что надо брать себя в руки, пока Баррель не вернулся, и бежать. Вся продрогшая, я понеслась в дом, смахивая слезы. Вступила в сапожки, поспешила в комнату, собирая свои скудные пожитки и складывая их в заплечный мешок. Меня трясло, а предчувствие беды подгоняло вперед. Лишь пару сменного белья и кошель с деньгами я взяла с собой. Из еды собрала хлеб, сыр, немного вяленого мяса да пару яблок. Сверху вещей бросила зелья, что остались от лечения больных.
Набросила на плечи теплый плащ, выскочила на улицу, закрыв дверь, и поспешно покинула дом, что стал родным сердцу. Тогда я еще не знала, что ждет меня впереди…
Уже смеркалось, но меня это не остановило… Лучше ночь в темном лесу, чем в доме, где до меня может добраться Баррель. Его слова о том, что его кто-то изуродовал, не вызвали и толики жалости. Наоборот, я считала, что так ему и надо. Пусть эта малая компенсация за мою поруганную честь, но даже она немного грела душу.
Осталось только унести ноги отсюда. От места, где мерзавец обнаружил меня. Немного переждать, пока воины покинут наш город, и тогда уже можно будет спокойно выбирать новое место для жительства.
Я выбежала за калитку и попала ровно в руки скалящегося Барреля. Тот рванул мою сумку и отбросил ее сторону. Крик потонул в оглушающей волне страха. Гад меня поджидал.
— Сбежать вздумала, Этель? Вот уж нет.
Пока я не повеселюсь, ты не посмеешь покидать это место. Ты мне ответишь за все мои мучения.
— Отпусти, Баррель. — Я лягнула эту сволочь, но он сжал свои удушающие тошнотворные объятия еще крепче. Меня замутило от его прикосновений. Я зашлась оглушительным криком. Но кто в такой глуши услышит мой зов? А когда люди меня отыщут, я больше не соберу себя по частям, только не после того, что Баррель собирался со мной сделать.
Он резко оттолкнул меня в сторону, когда мне удалось зацепить его.
Я почти упала, но тут же меня подхватил кто-то еще. Я дернулась и попыталась обернуться.
— Я же обещал подмогу вызвать. Жаль, что ты не согласилась по-хорошему быть моей, — скалился ублюдок и кривил губы. Глаза бывшего друга лихорадочно горели. Я тянулась к Лесу, но кроме его роптания ничего не могла расслышать, волшба не подчинялась мне. Я не могла сосредоточиться на ее использовании. Мне стало страшно.
