Вот и сегодня… Стоило войти на территорию ведомства наказаний, которое я так и продолжил возглавлять, как ко мне тут же подбежали Сангар и Терсан, а вместе с ними… император, который ждал, когда я назову его отцом. Вот только отец для меня только один, и это не он. А тот, кто растил меня все эти годы и приходит к нам с Эми в гости, принося гору подарков. Он наказал гильдийцам, чтобы те тщательно следлили за моим домом и оберегали мою семью, за что я был несказанно ему благодарен.
Время способно изменить многое.
Возможно, когда-нибудь я смогу простить императора, но не сейчас. Сейчас же я наконец чувствовал наслаждение от жизни. Чувствовал, что во мне есть душа, а не просто безжизненная оболочка, страдающая от боли.
Эми… Мой лучик света во тьме. Моя вселенная. Это не ей небеса подарили шанс на жизнь, это она даровала мне его. Моя любимая. Моя кхали. Она стала моим спасением. Стала маяком, на который я выплыл из океана крови. Стала той, ради которой я пойду на всё.
БОНУС
– Ещё клубники? – мачеха Эми, игриво виляя бедрами, едва прикрытыми пеньюаром, приближалась к обнажённому мужчине, что глядел на неё с хищной улыбкой.
– Ты так и хочешь, чтобы я остался до утра, – мурлыкнул он, лениво потягиваясь и с наслаждением наблюдая за реакцией женщины.
– Муж уехал по делам фирмы, – пожала она плечами, отчего одна бретелька вызывающе спала, – так что можешь оставаться, пока его нет..
Она подошла ближе, макнув клубнику во взбитые сливки и поднося угощение к губам своего любовника.
– Когда ты уже уйдёшь от него?
– Когда он согласится переписать на меня часть акций, – хихикнула мачеха.
– Нам же нужно с тобой на что-то жить.
– Это да, – хитро прищурился мужчина, рывком притянув мачеху Эми к себе.
По комнате разнеслись звуки поцелуев и приглушённые стоны…
– Ты столько лет его терпишь, – шептал блондин, в нетерпении задирая шёлковую ткань на женском теле.
– Мне через многое пришлось пройти, чтобы сейчас быть на этом месте, – постанывала она, подставляя шею для поцелуев. – Нелегко было избавиться от его бывшей жены…"
"– И его молокососки, что нас заметила у отеля, – порыкивал любовник, спускаясь поцелуями к покачивающейся груди.
– Я бы не стала её убивать, но она сама виновата. Пришлось рыдать на её похоронах и корчить из себя убитую горем мать! – фыркала мачеха, в следующую секунду ойкнув, когда мужчина стремительно подмял ей под себя, навалившись сверху.
– Так не корчила бы, – донеслось леденящее душу со стороны межкомнатных дверей.
