Не мог начать, так больно было ворошить прошлое.
В итоге, не произнеся ни звука, медленно опустил руку в сторону ножен, извлекая клинок, который император обязательно должен был узнать.
И он узнал…
Стоило только ему взглянуть на инициалы, которые лично выгравировал для меня, как его дыхание участилось, а руки задрожали.
– Откуда… – голос отца охрип от эмоций. – Откуда он у тебя?
В его глазах появился блеск подступающих слёз, которые… меня не трогали.
– Ты сам мне его подарил, – невозмутимо пожал плечами, хотя внутри всё дрожало от напряжения, сковывающего тело.
От злости, которую я так и не смог заглушить за все эти годы. От невыносимого желания наорать на него, спрашивая, как он мог так поступить?! Как мог предать матушку?! Но вместо этого я стоял на месте, без стесняя показывая ярость и презрение, направленные на него. – На день рождения, – продолжил следом. – И сам выгравировал мои инициалы на нём. Об этом знали только ты, я и мама… которая погибла по твоей вине!
– Я… – императора трясло всё сильнее.
– Ты… я…
Я видел, что он в непередаваемом шоке. Видел, как ему тяжело, но успокаивать не спешил.
– Ты с такой лёгкостью отказался от неё, – хмыкнул я, испытывая необузданное желание развернуться и уйти отсюда. – А ведь именно твоя новая жёнушка и погубила маму…
– Что… – от услышанного отца повело в сторону и он поспешил ухватиться за первое попавшееся – стойку, на которой стоял канделябр, грохнувшийся от толчка.
По комнатам разнёсся громкий для тишины ночи звон металла, на который тут же прибежали стражники.
– Ваше величество! – кинулись они к нему, видя, как он хватается за сердце.
– Вон! – зарычал он. – Пошли вон!"
"Я стоял и наблюдал за его мучениями. Не раз представлял себе этот момент. Думал, что от увиденных в реальности его страданий мне станет легче, но нет. Не становилось.
– Я выжил, чтобы отомстить… – сорвалось холодное с моих губ. – Если в тебе осталась хотя бы капля совести, ты сделаешь то, что я скажу!
Мои слова больно хлестали по нему.
Я не мог замолчать, не мог успокоиться. Эмоции взяли верх.
Император сидел на полу и с понурой головой слушал, какой он трус и жалкое ничтожество. Да, я обвинил его во всём. В смерти матушки, которой не случилось бы, не подпусти он к себе эту лицемерную шваль. Винил в том, что Амая должна отправиться к чёрту на кулички из-за какого-то идиотского договора.
