За ними следовала нагруженная телега, которой правил пожилой мужчина, смутно напоминавший самого Жерома, только пониже ростом и с менее впечатляющей бородой.
— Это мастер-коневод, — пояснила я Марте. — Я пригласила его осмотреть конюшни.
— Вот оно что, — кухарка покачала головой. — А я-то думала, вы шутили, когда о лошадях говорили. Значит, всерьёз решили конюшни восстанавливать?
— Почему бы и нет? — я улыбнулась, глядя, как красиво движутся лошади даже по грязному двору. — Поместье должно ожить полностью, а не только дом.
Наскоро допив чай, я вышла во двор, где Жером уже привязывал лошадей к старой коновязи у крыльца. Заметив меня, он почтительно поклонился:
— Доброе утро, госпожа! Как и обещал, прибыл на рассвете. Это мой брат, Анри, — он указал на своего спутника, который как раз спускался с телеги. — Помогает мне с хозяйством и переездом.
— Рада видеть вас обоих, — я кивнула обоим мужчинам. — Пьер должен быть где-то здесь, он покажет вам конюшни.
Словно в ответ на мои слова, из-за угла дома появился Пьер, а за ним его сыновья, Филипп и Жан.
Все трое несли инструменты и явно собирались начать очередной день работы."
"— Пьер — садовник и помощник по ремонту этого дома, — я махнула рукой, подзывая Пьера. — Доброе утро! Это мастер Жером, коневод, о котором я говорила вчера. Не могли бы вы показать ему конюшни?
Пьер оценивающе оглядел Жерома и его лошадей, и в его глазах промелькнуло уважение — он явно разбирался в лошадях достаточно, чтобы оценить качество скакунов.
— Конечно, госпожа, — кивнул садовник.
— Мастер Жером, следуйте за мной. Конюшни давно не использовались, но основа крепкая, добротная.
Жером передал поводья лошадей своему брату и последовал за Пьером. Я решила присоединиться к ним — мне было интересно не только состояние конюшен, но и первая реакция коневода.
Мы обогнули главное здание и направились к северной части владений, где за небольшой рощицей виднелись постройки конюшен — длинное одноэтажное здание со множеством денников и круглый манеж для выездки рядом.
Всё это, как и дом, пребывало в запустении — крыша частично обвалилась, ставни покосились, двери некоторых денников висели на одной петле. Но, как и сказал Пьер, основа действительно выглядела крепкой и добротной.
Жером внимательно осматривал всё, проверяя стены, пробуя доски на прочность, заглядывая в каждый угол. Его лицо становилось всё более задумчивым, но не разочарованным, скорее, сосредоточенным, как у человека, подсчитывающего объём предстоящих работ.
