Я проснулась отдохнувшей, несмотря на ночное происшествие. Сон в этом поместье, вдали от городской суеты и светских условностей, оказался удивительно глубоким и спокойным. За окном щебетали птицы, радуясь новому дню, а снизу доносились приглушённые голоса и звон посуды — Марта уже хлопотала на кухне.
Умывшись и одевшись в простое голубое платье, больше подходящее для деревенской жизни, чем для столичных салонов, я спустилась вниз. По пути заглянула в гостиную, где Люси меняла компресс на лбу нашего раненого гостя.
Томас спал, его дыхание было ровным, а лицо уже не таким бледным, как вчера.
— Как он? — тихо спросила я, подходя ближе.
— Лучше, госпожа, — так же тихо ответила Люси. — Жар почти спал, и рана не воспалилась. Только вот… — она замялась, подбирая слова, — беспокойный сон у него. Всё время вздрагивает, бормочет что-то.
— Что именно?
— Не разберу, госпожа. Будто предупреждает кого-то. «Уходите» говорит, «опасно», «найдут»… — Люси покачала головой.
— Присматривай за ним, — сказала я Люси.
— Если проснётся или станет хуже, сразу зови.
Девушка кивнула, и я направилась на кухню, где Марта колдовала над плитой, распространяя вокруг аппетитные ароматы.
— Доброе утро, госпожа! — бодро поприветствовала она меня. — Как спалось?
— Доброе утро, Марта. Спалось прекрасно, — я улыбнулась, усаживаясь за стол. — Томас, кажется, тоже успокоился.
— Да уж, переполох нам устроил ночью, — кухарка покачала головой, расставляя на столе тарелки с яичницей, свежим хлебом и сыром.
— Но это понятно — раненый, в жару, вот и мерещится всякое.
Я взяла кусочек хлеба, намазала его маслом и задумчиво произнесла:
— Не знаю, Марта. Мне кажется, он не бредил. Его страх казался настоящим.
Кухарка пожала плечами, но в её глазах промелькнуло беспокойство:
— Что ж, госпожа, доля правды в его словах может быть. Но что мы можем сделать? Не выгонять же его в таком состоянии.
— Конечно, нет, — твёрдо сказала я. — Он останется, пока не поправится.
А там решим.
Марта одобрительно кивнула, но не успела ничего ответить — через кухонное окно мы услышали шум у ворот. Кто-то въезжал во двор поместья.
— Кто бы это мог быть? — встревожилась кухарка, выглядывая в окно. — Вроде никого не ждали так рано.
Я тоже подошла к окну и с удивлением увидела небольшую процессию, входящую через ворота: седобородый Жером, ведущий под уздцы двух великолепных лошадей — вороного Фалько и гнедую Беллу.
