Элементали радостно зазвенели в ответ и прыснули в разные стороны. Я расправила плечи, глядя на стремительно темнеющее небо. Действительно стало легко и совсем не больно. И очень-очень свободно, как будто с меня окончательно упали оковы эфемерного дочернего долга перед семьей. Если мне суждено быть одной – буду одна. Закончу академию, найду работу, заведу себе электрического угря в аквариуме. Уж он то выдержит мои заскоки. Главное, смотреть в будущее с оптимизмом.
На горизонте показались пухлые тучи, обещающие снегопад.
Желудок забурчал, я глянула на часы Ирриса и поднялась:
– Пойдем ужинать?
– Пойдем, – согласился тот, подавая руку.
А уже внизу, у самого выхода из башни, вдруг остановил меня и спросил:
– Отец случайно не говорил тебе, как зовут предполагаемого жениха?
– Как зовут… – покопалась в памяти, – Галиб Иль-Альяс. Так было написано в договоре. А что такое?"
"– Понимаешь… – нахмурился Иррис. – Тебе не кажется это предложение странным? Исфанийцы вообще редко женятся на иностранках, слишком уж они свободолюбивые и непокорные.
А этот Иль-Альяс захотел жениться именно на тебе, да еще и денег дал много.
– Много, – согласилась я. – Да, это странно. Зачем платить столько за девушку, которая в принципе не может быть женой?
– Вот именно.
– Но я понятия не имею, зачем ему понадобилась. Мы с этим человеком точно не знакомы.
– Попробую выяснить. У Листа отец пять лет был послом в Исфани, может быть он знает, что это за крендель.
– Спасибо, – пробормотала я растерянно.
За ужином мое настроение почти поднялось до отметки «нормально», но Эвантея заметила неладное и, когда мы вернулись в комнату, спросила, что со мной случилось.
Мне не хотелось пересказывать историю моей жизни заново, поэтому я поделилась только самым последним. Мол, отец решил выдать меня за исфанийца, чтобы поправить дела, а я отказалась.
– Ну и правильно, – поддержала соседка, подавая мне чашку с чаем. – Нечего тебе там делать.
За окном разыгралась настоящая метель. На фоне ночной темноты крупные пушистые снежинки казались снежными мотыльками, танцующими свои быстрые танцы.
Но в комнате было тепло и уютно, а ароматный чай согревал еще и изнутри.
– Нет, есть девушки, которые мечтают выйти за исфанийца, – продолжала рассуждать Эвантея. – Чтобы заниматься ничегонеделаньем в каком-нибудь гареме и есть сладости. Но это точно не для нас.
– Точно, – согласилась я. – Кстати, твоя фамилия, она ведь не исфанийская.
– Ага. Это мамина. Папа взял ее после свадьбы.
