Мы находились внутри большого каменного мешка. У его стен расположились пять клеток с толстыми стальными прутьями. В трёх из них виднелись какие-то силуэты. В четвертой лежал я сам. Пятая же пустовала.
— Похоже, начинает приходить в себя, — заметил первый голос. Он доносился сзади и откуда-то сверху. Был совсем рядом. Похоже наши клетки оказались соседними, — Парень. Эй, парень ты живой там? — он снова потряс меня за плечо.
Я застонал и перевернулся на спину. Попробовал его рассмотреть. Не получилось. Мир перед глазами всё ещё плыл и двоился.
Затылок и висок отдавали тупой, ноющей болью.
— Вот ведь живучий сукин сын! — прохрипел бас, — Ты посмотри! Из него сделали отбивную, а он всё равно за жизнь цепляется.
— Это ещё ничего, — заметил третий, — Я видел, как из какого-то бедолаги обрубок сделали. Ноги и руки отчекрыжили, уши отрезали. Так он потом ещё месяца три прожил в таком усечённом виде.
— Где… я… — слова с трудом продрались сквозь пересохшую глотку и осели кровоточащими трещинками на разбитых губах.
"
"— В тюрьме, — голос донёсся откуда-то справа, — Точнее в орденских казематах. Только не тех, что в храмовом квартале, а на одном из мысов залива. В форте «Милость богов». Весьма ироничное, и в то же время говорящее название. Тем, кто попал сюда, только и остаётся на неё уповать.
— Это мы ещё посмотрим, — донёсся хриплый бас откуда-то издалека, — Значит так, парень. Коль скоро ты подыхать не собираешься, будь добр, посмотри, не оставили ли в твоей клетке чего-нибудь этакого, чем можно замок вскрыть.
Сгодится всё. От гвоздя, до куска проволоки.
— Я бы оставил эту затею, — уныло бросил тот, что сидел рядом со мной, — Из святой милости ещё никому не удавалось сбежать.
— А я что-то не припомню ни одной клетки, которой удалось бы удержать скользкого Рава, — хохотнул бас, — Так что давай, парень. Ищи. Ищи нам путь на свободу.
С трудом преодолевая резь в животе и боль в опухших пальцах я сел, опершись спиной о каменную стену. Огляделся ещё раз. Рядом со мной сидел тощий человек, в каких-то старых лохмотьях.
Он мне сразу же напомнил тех, кого я видел внизу. Обтянутый бледной кожей череп, запавшие глаза, костлявые длинные пальцы. Чуть поодаль за ним сидел какой-то невзрачный тип, кутающийся в остатки плаща. Лицо его заросло щетиной. Из под грязных чёрных волос, падающих на лоб, сверкали серые, колючие глаза. Третьим же оказался здоровенный лысый детина, на пару голов меня выше и раза в полтора шире в плечах. Судя по всему, бас принадлежал именно ему.
