Хоть одну малейший крючок сомнений, за который можно было бы зацепиться. Переубедить его. Заставить передумать и отступить. И не находил. А ведь если подумать, он всегда был таким. Всегда ставил прямой приказ начальства выше собственных мыслей и убеждений. Да, он полез за нами в катакомбы, потому что ему никто не приказывал этого не делать. Но потом, получив прямое распоряжение, и зная к чему оно приведёт, он отправил на верную смерть пять сотен человек и отправился сам вместе с ними. И сейчас он тоже получил прямой и чёткий приказ, который намерен выполнить.
Дружеские чувства, благодарность за спасение и его самого и всего его треклятого ордена в придачу, слово, которое он дал — всё это перестало иметь для рыцаря значение ровно в тот момент, когда комендант отдал ему распоряжение. Нет там крючков сомнений, за которые я мог бы зацепиться. Да и не было никогда. Нам оставалось только одно. Принять бой и умереть с достоинством, надеясь, что хоть у кого-то из парней получится прорваться на корабль.
— Поднять щиты, — рявкнул я, выхватывая из ножен меч и начав плести энергетическую сферу прямо под ногами у Дитриха.
Даже если мы сейчас подохнем, то тебя, гниду поганую, мы заберём с собой!
Парни дёрнулись. Освальд, Арвель и Одрик потянули из-за спин длинные ростовые павезы. Алвур содрал с плеча арбалет. Схватил болт из колчана. Но больше сделать ничего не успел. Где-то над нашими головами раздался звон десятка спускаемых тетив. Свист стрел прорезал холодный утренний воздух. В следующий миг одна из них угодила лучнику в шею, пробив её насквозь.
Он выронил арбалет. Схватился за горло. Захрипел. На его губах вспухли алые пузыри. Послышался грохот тела, упавшего на мостовую. Это был Освальд. Три арбалетных болта вонзились ему в грудь, насквозь пробив кольчугу. Он скорчился, ухватившись руками за них. Начал булькать и плеваться кровью на камни. Арвель уже не двигался. Стрела попала ему в глаз, убив на месте. Чуть поотдаль Одрин скрёб окровавленными пальцами по камням. Из его спины торчали четыре древка.
Боец ещё пытался куда-то отползти ползти, не зная, что он уже мёртв. На ногах остался только я.
Разорвал нити. Послышался хлопок. Дитрих потерял равновесие. Попытался удержаться на ногах, выронив из рук меч и схватившись за остов старой бочки. Я прыгнул вперёд. Прыгнул, метя клинком ему в шею. Надеясь достать ублюдка и хотя-бы отомстить за ребят.
Не получилось. В следующий миг затылок прострелила жгучая, нестерпимая боль. Ноги подкосились. Тело перестало слушаться.
