Мы тоже начали двигаться чуть быстрее. Если враг запаниковал и ударился в бегство — самое время его догнать. Тем более, что город не проявляет пока никакой враждебности. Лишь молча провожает нас равнодушным взглядом тёмных, безжизненных провалов окон-глазниц.
Спустя минуту мы вышли на перекрёсток. Трупов тут было больше. Значительно больше. Тела лежали группами, по пять-шесть человек. Крохотные, высушенные фигурки вцепились крючковатыми пальцами в истлевшие одежды взрослых, которые прижимали их к земле, прикрывая собой.
Они надеялись спасти хотя бы своих детей. Но спасения не было. Не им, не их детям, ни стражником, выстроившимся поперёк улицы с оружием наперевес, ни в последний момент струхнувшему и бросившемуся бежать бойцу. Тьма накрыла всех. Накрыла, поглотила и ушла, оставив после себя лишь улицу, усыпанную иссохшими трупами.
— Страшно представить, что они чувствовали в последние секунды, перед тем как… — девушка осеклась и нервно сглотнула, проходя мимо очередной груды тел. Несколько крохотных трупиков судорожно цеплялись за фигуру в покрытых ржавчиной и плесенью доспехах.
Похоже, что при жизни боец бежал, волоча детей за собой. Пытался их утащить подальше от опасности, но не сумел. Как и все в этом проклятом городе.
— Страх и панику, — покачал головой я, — Похоже, для города катастрофа была чем-то сродни внезапному стихийному бедствию.
— Не внезапному, — возразила Айлин, — Помнишь тот обрушенный тоннель перед мостом? Сомневаюсь я, что обвал произошёл там по чистой случайности.
Похоже, их правители знали о надвигающейся на город опасности.
— Но никому ничего не сказали, чтобы не допустить паники, — продолжил я мысль, — Вместо этого они обвалили проход, надеясь задержать эту дрянь в тоннелях. Но просчитались. Она нашла другой путь сюда.
— И за их ошибку поплатились жизнями тысячи других, — поморщилась девушка, — Всё как обычно."
"— Да уж, — кивнул я, — Меняются времена, меняются декорации, а люди всегда остаются людьми.
Двинулись дальше. Следы вели прямо, к центру города, так что нам оставалось только идти за удиравшим вором и надеяться, что уж он-то знает другой выход на поверхность.
Должен знать, иначе бы столько не протянул, ползая по этим катакомбам.
Внезапно вновь послышался хруст и треск оседающей породы, заставивший нас замереть как вкопанных. На этот раз он был громче и гораздо ближе. На мгновение мне показалось, что я расслышал шорох лап, по мелкой гранитной гальке. Но потом снова всё стихло.
