Думается мне, если она пронюхает, чем именно занимается отряд в то время, как мы работаем, то тут же побежит докладывать своему начальству. Что последует за этим, пояснять, думаю, не нужно.
— Корабль, — девушка моментально побледнела, а затем даже слегка позеленела, — Почему именно корабль? Неужели нельзя уйти так же, как и пришли. Ну пускай через другие ворота.
— Со вчерашнего вечера выход из города для нас закрыт, — бросил Освальд, — По приказу того самого Дитриха.
— Ага, — кивнул я, — «Ради нашей же безопасности».
А кроме того, караван идёт медленно. Если мы попытаемся уйти по суше, нас нагонит летучий отряд. Думаю святошам не составит труда отрядить сотню всадников в погоню за нами, да и двигаться мы можем только по дороге. Море же — совсем другое дело. После того, как мы погрузимся на корабль, они ничего сделать не смогут. Своего флота у ордена нет, да и если бы и был — ловить одинокий баркас в океане, всё равно, что искать иголку в стоге сена.
— Тут ты прав, — покачала головой Айлин, а затем как-то сникла, — Но боги… Дайте мне сил пережить такое путешествие.
— Качка?
— Она самая, — кивнула девушка, — У каждого свои недостатки. Ты вон коней терпеть не можешь, а мне даже от сплава по реке плохо становится. Страшно представить, что будет во время морской качки.
— Придётся потерпеть, — пожал плечами я, — Другого способа выжить у нас просто нет.
— Вы всё верно говорите, товарищ капитан, — внезапно встрял в разговор Освальд, — Но на вашем месте я бы об этих планах не трепался, даже при своих.
— Поясни.
— Всё дело в шпионе, — десятник поравнялся с нами и перешёл на полушёпот, так, чтоб остальные бойцы не могли его слышать, — Вы сказали, что нам подослали шпиона. И тут вы скорее всего правы, но думается мне ошиблись в другом. Та священница… как там её…
— Исгрид, — подсказала Айлин.
— Исгрид не шпик, — кивнул десятник, — Её подослали с другой целью. Чтоб отвести наш взгляд от настоящего шпиона. В конце-концов, что это за соглядатай, про которого все знают и который находится у всех на виду?
— А настоящий…
— Скрывается среди новобранцев, — пожал плечами Освальд, — И, быть может, даже не один.
Пока мы прячем наши планы от священницы, они из кожи вон лезут. Втираются в доверие, выслуживаются, разнюхивают и запоминают. За тех парней, что прибыли с нами в столицу я могу поручиться. Мы уже бились с вами плечом к плечу. Некоторые — и не один раз. Но вот новенькие… Кто знает, что у них на уме?
Твою то мать.
