Если хочешь попрощаться, то…
Дальше слушать меня она не стала. Подняла отрешённый, ничего не выражающий взгляд и чуть покачивающейся нетвёрдой походкой направилась к двери. Плечи её то и дело содрогались от беззвучного плача. По щекам катились ручейки слёз.
— Дерьмо, — поморщился я, принимая у служанки поднос с дымящейся тарелкой и пенящейся кружкой, — Ненавижу такие моменты. Твою мать, вот специально же набирали отщепенцев и одиночек. Нет, они и тут переженихаться успели.
— Не в твоих силах запретить естественный порядок вещей, — пожал плечами Бернард, — Тем более, что ты и сам бы тогда нарушил собственный же запрет, — сержант бросил красноречивый взгляд сначала на меня, затем на сидевшую в центре зала девушку.
Та продолжала петь казалось бы, не обращая внимания ни на что вокруг. Однако на её побледневшем лице угадывались следы с трудом скрываемой тревоги.
Со двора донёсся приглушённый плач, постепенно переходивший в протяжный, полный боли и отчаянья вой. Мне уже доводилось слышать такой. В приречье, после стычки с крестьянами.
Только там потерю мужа оплакивала баба, которую мы видели в первый и в последний раз. Мужа, который вышел против нас с оружием в руках и поплатился за это. Сейчас же ситуация была совершенно иной. Одна из наших, оплакивала нашего бойца, погибшего из-за моей дурости и неосмотрительности. И от этого становилось совсем хреново.
— А вот это тоже естественный порядок вещей? — поморщился я, отодвинув от себя поднос с едой. Пахла она аппетитно, но кусок в горло лезть не хотел.
— Да, — равнодушно пожал плечами сержант, — Вполне естественный, для любого, кто решил взять в руки меч. И для любой, которая решила связать свою судьбу с таким мужчиной, — Он немного помолчал, вновь смерил меня чуть насмешливым взглядом и добавил, — И яб на твоём месте не питал иллюзий насчёт вас с ней. Однажды, когда тебе изменит удача, она окажется, — Бернард кивнул в сторону Айлин, а затем указал на дверь, — на её месте. Впрочем, — сержант на мгновение осёкся, но затем решил закончил мысль, — Вспоминая, что у вас обоих шило в жопе, уж не знаю, кому госпожа-фортуна даст возможность порыдать над трупом другого.
Но кому-то всё-же придётся. Мне то казалось, что ты это понимаешь.
— Понимаю, — мрачно процедил я, — Но одно дело осознавать разумом и совсем другое — принимать сердцем. Вряд-ли у меня хватит сил на последнее.
Над столом повисла тишина, нарушаемая лишь чуть прерывистой мелодией лютни и последними строчками песни.
