— Тогда им ещё повезло, — Дитрих покачал головой, — Большинство погибших тогда просто сжигали на общих погребальных кострах. Когда дров перестало хватать — копали братские могилы и заваливали сверху валунами, чтоб трупоеды не могли добраться до останков, прежде чем те сгниют. Твой друг, видать, был не из простых, раз его семью похоронили подобающим образом.
— Сотником королевского войска. А до этого, вроде бы охотником на нечисть или хер его знает кем ещё, — я облизал губы и сплюнул вязкую слюну в придорожную траву.
Мутило. Магическое истощение давало о себе знать. Кроме того в носу до сих пор стоял приторно-сладковатый запах гниющей плоти, — Мы были знакомы неделю. Может чуть больше. Он пожертвовал собой, пытаясь спасти нас.
— Понимаю, — ответил Дитрих, пристально вглядываясь в серую хмарь, затянувшую заливные луга, — Однако это ничего не меняет. То, что вы сделали, было, по меньшей мере, безрассудно. Знали, что орден не патрулирует окрестности города. Знали, что за стенами рыщет какая-то подозрительная банда, очень настойчиво интересовавшаяся, кто в последнее время в столицу прибывал.
Знали, что за вами идёт охота, и всё равно попёрлись всего вшестером, никого из наших командиров не поставив в известность. Я бы сказал, что вы — долбоёбы, но думается мне, покойные дружки вот этих двух уродов, — он кивнул на плетущихся впереди пленников, — Это вам и так весьма доходчиво объяснили.
— Мы, конечно, благодарны вам за спасение, но нам теперь о каждом нашем шаге отчитываться перед орденом? — поморщился я.
— Ты знаешь, было бы неплохо сказать нам о том, что на вас ведётся охота, — с нажимом ответил Дитрих, — Если ты вдруг ещё не понял, то вы теперь не просто наёмники. А эмиссары епископа Альрейна, который в иерархии церкви занимает далеко не последнее положение. Нападение на вас — это нападение на весь орден. И такое нельзя оставлять без ответа.
— Ну, надеюсь эти двое всё-таки запоют, — пожал плечами я.
— Зря надеешься, — рыцарь покачал головой, — Это обычные пешки.
И словам, что они мол ничего не знают, я вполне верю.
— И всё равно тащишь их на допрос? — мои брови слегка приподнялись.
— Таковы правила, — Дитрих равнодушно пожал плечами, — Не я их устанавливал, и не мне их менять. К тому же, всегда есть шанс, что кто-то из них краем уха что-то да слышал. И уж коли так, то наши люди калёными щипцами из них это вытащат.
— Хорошо, если так. Нам и самому интересно знать, кому мы перешли дорогу.
