Она так готовилась к этому разговору, что не желала смиряться с установкой следователя держать ее на дистанции. Пусть не вслух, пусть лишь про себя, но она все равно скажет все, что считает нужным.
– Возвращаясь из номера Исмаилова, вы проходили мимо номера 240?
– Я не знаю, где расположен номер 240. Если в том крыле, где люкс, то проходила. Если в другом – тогда не проходила.
– Разве вы не смотрели на номера комнат, когда шли по коридору?
– Нет. Кроме того, в коридоре было темно.
– Исмаилов провожал вас?
– Нет.
– Почему?
– В этом не было необходимости. Я не боюсь темноты и не плутаю в трех соснах.
«В свете того, что Дамир сказал мне днем, мне показалось по меньшей мере странным, что он не пошел меня проводить. Значит ли это, что в предыдущий вечер и даже в первую половину дня существовала какая-то опасность, вероятность наступления какого-то нежелательного события, предотвратить которое вполне могло присутствие рядом со мной Дамира? А в тот вечер эта опасность сначала была, недаром же он метался по парку и искал меня, а потом вдруг растаяла, словно ее и не было, и Дамир даже не счел нужным почти в два часа ночи проводить меня со второго этажа на пятый».
– Благодарю вас, Анастасия Павловна. Уверен, что это не последняя наша встреча, мне придется еще раз допросить вас.
– Простите, можно мне все-таки задать один вопрос?
– Задавайте. Но не могу вам обещать, что отвечу на него.
«Терпи, милая, терпи, осталось немного, потом все выяснится и встанет на свои места».
– В карманах верхней одежды Алферова или в его комнате не находили пачку сигарет «Аскор»? Черная твердая пачка с золотыми буквами.
– Нет. У вас больше нет вопросов, Анастасия Павловна? Тогда еще раз благодарю, всего доброго.
Настя не помнила, как дошла до своей комнаты. Она уже ничего не понимала. Ладно, он хам, считающий ниже своего достоинства обсуждать профессиональные вопросы с женщиной. Но не дурак же он, в самом-то деле? Почему же в таком случае он никак не отреагировал на ее последний вопрос? Он должен, просто обязан был спросить ее, что за пачка, почему она могла остаться у Алферова.
Тогда она объяснила бы ему, что забыла эту пачку сигарет на скамейке. Если Николай ее не нашел, тогда одно дело. Но если нашел и нес в руках или положил в карман, то ее должны были при нем обнаружить. Обнаружили? Нет. Тогда где она? Выпала при падении, когда его убивали? Значит, убивали его не в номере. Дальше ход мыслей и рассуждений был очевиден для нее.
