Максим отодвинул сиденье назад, задрал подол моего платья, в котором я выскочила к нему на улицу. Быстро расправился с ремнем на своих брюках и вошел в меня, срывая протяжный стон из моего горла.
Я крепко обхватила его шею руками и, погрузив ладони в его волосы, двигалась в такт его толчкам, чувствуя, как срываюсь в пропасть от запредельных эмоций, которые он дарил мне в это мгновение.
Меня лихорадило от его прикосновений, хотелось умолять Максима, чтобы он не останавливался, но все что могла делать — лишь бессвязно мычать и стонать в его рот.
— Скажи мне, Надя, — хрипло попросил он грудным голосом, сжав мои бедра с такой силой, что я всхлипнула и уперлась лбом в его плечо. — Посмотри на меня.
Взгляд голубых глаз проникал мне под кожу. Он хотел, чтобы я сказала ему о своих чувствах? Что все еще люблю его?
— Я люблю тебя, Максим. И никогда не смогу забыть, — выдохнула я. Мне не хватало слов, чтобы описать все, что я к нему испытывала.
— Моя… Больше никому, слышишь? Только моя… — я вцепилась пальцами в его плечи и снова застонала, чувствуя, что лечу куда-то вниз.
Он запрокинул мою голову, заставляя смотреть ему в глаза, а затем впился в мои губы долгим поцелуем.
38
Максим— Это точный адрес? — я пробежался глазами по строчкам в документе и нахмурился, ничего не понимая.
— У нас не может быть ошибки в записях, — смущенно улыбнулась медсестра, оглядываясь по сторонам, словно совершала серьезное преступление, предоставляя нужную мне информацию.
Но ошибка была! Потому что вчера я ездил к Хованской Ирине Сергеевне по указанному адресу, но там ее никогда не проживало.
В чем подвох? Куда исчезли настоящие данные женщины, рожавшей несколько лет назад вместе с Надей? Это дело рук Хабарова? Заметал следы? Неужели было что скрывать?
— Проверьте, пожалуйста, еще раз. Буду вам очень признателен. Ведь сохранились другие архивы? Мне очень нужно, — я вложил в сложенный пополам лист бумаги две красные купюры и протянул его девушке с красивой родинкой над верхней губой.
— К сожалению, не могу больше дать вам никакой информации. Меня же могут уволить. Я и так сильно рискую. Вдруг вы потом с этими данными в суд пойдете или на телевидение? Обратитесь к главному врачу, я ничего не решаю.
Замкнутый круг какой-то! Хоть поезжай к Хабарову, только видеться с ним сейчас никак нельзя. Я же мог не сдержаться и разбить ему лицо, а в тюрьму мне возвращаться еще рано.
— Ладно. Спасибо, — я тяжело выдохнул и направился на выход.
