Я не рассчитывала услышать радость в его голосе или увидеть блеск в глазах, но… сейчас его взгляд был таким, словно я приговорила его к смертной казни.
Максим отвернулся, включая двигатель.
— Куда мы едем? Ведь уже ночь…
— Прокатимся. Мне нужно подумать. Потом я привезу тебя обратно. Кто-нибудь еще в курсе, что ты беременна?
Я больно закусила губу, чтобы не заплакать и отрицательно покачала головой. В последние дни я стала очень сентиментальной.
— Катя, возможно, догадалась. Мои недомогания… Но больше никто не знает.
— Черт! — выругался Максим и ударил кулаком по рулю, а я отвернулась к окну и смахнула слезинки с лица. Он имел право на эти эмоции и чувства, только я оказалась к ним не готова. — Надя, — позвал он, заметив, что я плачу. — У таких подневольных людей, как я, иметь слабости опасно. Недопустимо я бы даже сказал. Конечно, я сделаю все от меня зависящее, чтобы тебе и детям ничего не угрожало, но ты должна понимать, что мы оба сильно рискуем. Парфенову, собственно, как и Глебу, нельзя об этом знать.
— Что теперь будет?
— Ничего. После развода с Хабаровым я вывезу тебя и детей из страны. Других вариантов нет. Возможно, придется оформить фиктивный брак с Динаром. Не знаю. Мне нужно подумать, что делать дальше. Завтра Ринат перевезет вас на новое место. Видеться с тобой мы не сможем какое-то время, потому что Хабаров через меня попытается отследить ваше местоположение.
— А по поводу той женщины? Ты поможешь мне узнать, где она живет? Мне очень важно знать, что случилось с нашей дочерью.
Пожалуйста, Максим… Я не уеду из страны, пока не разберусь во всей этой истории.
— Хорошо. Но выясню я все сам, а ты съездишь к врачу и по возможности будешь сидеть в квартире тихо, как мышка, и дальше детской площадки с Диной не выходить. Договорились?
Я кивнула, а Максим тяжело выдохнул и взъерошил волосы рукой.
— Ты… Ты не хочешь этого ребенка? — все же набравшись смелости, задала терзавший меня вопрос.
— Почему не хочу? Да, я не планировал становиться отцом в ближайшее время.
Даже, когда сопоставил факты и узнал, что Дина могла быть моей дочерью, испытал странное и пугающее чувство. Я же ничего о детях толком не знаю. Какой из меня отец? Я пять лет провел в тюрьме, Надя. Что я могу им дать?
— Любовь, внимание, ласку… Это ведь не так мало, согласись?
— Не соглашусь. Потому что не представляю, как это быть отцом. Единственное, в чем я уверен, что никому не дам вас в обиду и сделаю все для вашего благополучия. Абсолютно все.
