Капитан спросил:
– Ты мне веришь, Ольга?
– Да! Извини! Тебе надо было рассказать все раньше!
– Я не имел на это права.
– А сейчас имеешь?
– И сейчас не имею! В связи с той ситуацией, которая сложилась в семье, командование разрешило мне приоткрыться, но не раскрывая то, чем я занимаюсь по службе. В принципе я нарушил инструкции начальника.
Ольга проговорила:
– Вот почему твой домашний телефон молчал! Но… почему ты не ответил по мобильному номеру?"
"– Дома я бываю редко, а когда вылетаю в командировки, то использую другие средства связи.
Конечно, потом я узнавал, что вы звонили мне. Честное слово, хотел ответить. Но… не отвечал. Причину ты знаешь, не хочу повторяться!
Куприянова кусала губы.
Лазаренко спросил:
– Оль, а где сейчас дети?
– А? Дети? У подруги!
– За что ты обиделась на мать? За то, что она защищала меня?
– Это уже в прошлом и не имеет никакого значения. Как и то, что ты рассказал мне. Теперь, Владимир, ничего не имеет значения. По большому счету, какая разница, кто ты? Бизнесмен или спецназовец? Андрея же не вернешь? И былой жизни не вернешь.
Я зла на тебя не держу. Но… лучше, если вы с Маргаритой Алексеевной забудете о нас!
– А ты будешь ютиться в бараке, среди людей, для которых жизнь – свалка? Обречешь детей тоже копаться в мусоре?
– Это мое дело!
– Нет, Ольга! Это не только твое дело! Андрей был моим братом, ты его жена, дети – это дети. И если я не смог отвести от него беду, то забота о его семье, о тебе с Аленкой и Димкой мой долг. Как долг найти и наказать убийц Андрюхи! Я найду их! Нужно время.
Оно у меня есть.
В этот момент, как прежде мать Лазаренко, с внутренним холодом и Ольга увидела лицо Владимира. Страшное, безжалостное, лицо человека, способного на все!
Владимир, уйдя в мысли, словно остолбенел. Веки глаз его дергались, желваки играли на скулах. Губы были сжаты так, что, казалось, еще немного, и из них хлынет кровь. Ольга испугалась. Она дотронулась до Лазаренко:
– Володя!
Капитан вздрогнул.
Взглянул на вдову брата, сжал ладонью лоб:
– Извини.
Сейчас все пройдет.
– Если бы ты видел себя в зеркало.
– Этого не надо. Представляю, как выгляжу в моменты, когда ярость овладевает мной. Ярость и нестерпимое желание мщения. К сожалению, подобные вещи стали случаться все чаще. Наверное, служба повлияла на психику. Но ведь кто-то должен делать то, что делаю я? Кто-то должен давить этих тварей, для которых жизни других людей пыль? Извини! Я должен был сдержать себя. Не сдержал.
