"
"Я правда иногда ловлю себя на диком удивлении, что я мама. Особенно когда Ваня подкатывается ко мне с объятиями и серьезными разговорами о динозаврах. Я родила целого человека, для которого я — мама. И я всегда буду для него мамой.
— Я не помешал? — за стол садится Алексей, водитель Адама, и взволнованно поправляет галстук.
— Помешал, — сердито отвечает, Адам, и я неуклюже перебираюсь с его колен на стул.
Конечно, я краснею, но вся надежда на синяк, который должен скрыть мое смущение.
— Лёш, — Адам недобро щурится, — серьезно, свали в туман.
— Я думаю, что между мной и твоей мамой проскочила искра, — говорит Алексей, и от его неожиданного хмурого признания кашляю, поперхнувшись чаем.
— Да чтоб тебя, — Адам устало откидывается на спинку стула и медленно моргает.
— Сразу оговорюсь, что я тоже в разводе, — Алексей прикладывает руку к груди. — И развелись мы не по причине моей неверности.
Отставляю чашку, и Адам протягивает мне салфетку, которую я прижимаю к влажному пятну на груди.
Так. Моя мама очаровала водителя Адама, когда он за ней приехал? Очень может быть.
Она умеет быть вежливой, милой и очень приветливой.
— Я понимаю, что, возможно, мне стоило повременить с этим разговором, но… — Алексей хмурится, — но я должен был сказать о своих намерениях.
— О каких намерениях? — едва слышно спрашиваю я.
— Грубо говоря, приударить за твоей мамой, — деловито отвечает он. — Конечно, я могу потерпеть неудачу… однако обстоятельства вынуждают меня действовать решительно.
— Он серьезно? — в изумлении обращаюсь к Адаму.
— Похоже, что да.
— Так вы туда-сюда тут ходили, потому что оценивали моего отца, как соперника? — вновь смотрю на Алексея, который медленно кивает.
— И как? — насмешливо интересуется Адам.
— Я думаю, что он пройденный этап для Ирины.
— А ты ее будущее? — Адам хмыкает.
— Тут как карты лягут, — Алексей пожимает плечами, — но одно могу сказать точно. Мне было приятно вести разговор с Ириной.
— А с остальными неприятно? — тихо уточняю я.
— С остальными мне всегда неловко, — Алексей встает, оправляет пиджак за лацканы и вежливо улыбается, — если Ирина откажется от чашечки кофе сегодня вечером, то я закрою этот вопрос и мы обо всем забудем.
Десять минут назад я тонула в детских обидах, сожалении, а сейчас меня переключили на тихое удивление.
— Честно сказать, я в глубоком замешательстве, — поднимаю на него обескураженный взгляд.
— И прошу меня за это извинить.
Шагает прочь, а мы с Адамом молча переглядываемся.
