Минута тишины, и Адам задумчиво вопрошает:
— Твоя мама согласится на чашечку кофе?
Глава 48. Шуточки
— У вас же дочь, — говоря я.
— И? — Алексей меланхолично смотрит на дорогу.
— Вы бы не предупредили меня о том, что хотите пригласить мою маму на чашечку кофе, если бы намерения не были серьезными. На одну ночь.
— И?
Я смотрю на Адама, чтобы он подключился к такому непростому разговору, в котором я уже потерялась.
— Мила хочет узнать, твоя дочь не будет против, если ты вдруг решишь жениться, — спокойно отвечает тот.
— Жениться? — охаю я. — Притормози…
— Она взрослая девочка, — Алексей постукивает пальцами по баранке руля, — и она сама не раз спрашивала, а есть ли у меня женщина. Даже не спрашивала, а требовала, чтобы я… перестал быть мрачным одиноким сычем. Вы сычей видели? Я бы не сказал, что они мрачные. Они испуганные.
— Леш, — вздыхает Адам.
— Я серьезно.
Адам лезет в смартфон, и через несколько секунд показывает мне фотографии каких-то очень испуганных сов.
— Реально испуганные, — хмыкает Адам.
— И недоуменные.
— Да, подождите вы со своими сычами, — отмахиваюсь от хохотнувшего Адама. — Почему вы развелись?
— Прошла любовь, — Алексей поглаживает щеку, — завяли помидоры. Только у моей жены.
Я молчу и терпеливо жду дальнейших подробностей, а Алексей не собирается ничего объяснять.
— Лёш, — вздыхает Адам.
— Она однажды за завтраком сказала, что несчастная в браке, — Алексей пожимает плечами. — Что живет не своей жизнью. С изменами вроде как все понятно, а когда твой близкий человек приходит и говорит, что хочет развода, потому что угасает в нем… это шокирует.
У моей жены не было никаких обид, требований, обвинений. Она меня тогда даже за руку взяла… И заявила, что любит меня, как брата, а не как мужчину и что так жить нельзя.
К горлу подкатывает болючий ком. Почему такое происходит в жизни? Почему у людей не может быть все просто и хорошо?
— И я согласился, что нельзя, — хмурится, — будто у меня был выбор. Я и сам до этого разговора все понял.
— А дочка?
— Мы все втроем поплакали, — жует губы.
— Ночь проговорили. И потом много говорили и опять плакали, — смеется, — да, я умею плакать.
— И правда, не было другого мужчины? — недоверчиво спрашиваю я.
— Нет, не было, — качает головой. — он появился, но только через три года.
Хороший мужик.
— И вам не обидно?
— У меня была мысль после развода спиться, как полагает мужику, которого разлюбили, — Алексей кидает беглый взгляд в зеркало заднего вида, — но у меня ведь дочь.
